Городские легенды

де Линт Чарльз

– Вроде таблетки снотворного?

Хилари помотала головой:

– Вообще-то я имела в виду теплое молоко.

– Тогда давай.

Спала Зои плохо. Кровать была чужая, дневные шумы за окном отличались от тех, к которым она привыкла у себя в квартире, но главное, что не давало ей заснуть, это вчерашние разговоры, они не шли у нее из головы, заставляя ее ворочаться с боку на бок. Наконец она решила не мучиться больше, а встать и начать день раньше обычного.

Она знала, что когда она ненадолго засыпала, ей снились кошмары, но не помнила ни одного. Встав с постели, она, как была, босиком, в мешковатой футболке,

зашлепала в гостиную. Там она встала у окна и, не отодвигая тюля, оглядела всю Стэнтон-стрит из одного конца в другой, потом обратно. Когда до нее дошло, что именно она высматривает – копну рыжих волос, темные глаза, следящие за домом, – она разозлилась еще сильнее, чем раньше.

«Все, хватит об этом думать, – сказала она себе. – Не буду больше».

Душ разбудил ее, завтрак и долгая полуденная прогулка с Рупертом в парке университета Батлера придали бодрости, но когда за пятнадцать минут до полуночи она перебирала диски в студийной фонотеке, отбирая музыку для своего шоу, напряжение и раздражительность снова дали о себе знать. С начала программы не прошло и получаса, когда она прервала сет Бобби Брауна, «Айс Ти» и «Ливинг Калор» и включила свой микрофон.

– А это песня для Гордона Вульфа, – объявила она и поставила запись местной группы, «Без монахинь». – Вот из чего состоят воспоминания, Вульф.

Протяжный вой электрогитары наполнил эфир, дико завопила верхняя струна, зажатая на ноте «ми» у четырнадцатого лада, сорвалась на «ре» бас, и ударные подхватили и погнали напористый ритм. Стенания гитары сменились мощными рублеными аккордами, и голос Лорио Манн пробил мелодию, точно удар кулака.

Эй, парень, слюни не пускай,Мне не нужна твоя любовь,Меня своей не называй,Я не желаю быть с тобой.Эй, парень, не сходи с ума,Все будет так, как я скажу,Я, может быть, приду сама,Тебя в объятьях задушу.

Зои не сводила глаз со студийного телефона. Она сорвала трубку сразу, едва замигала лампочка. «Который на этот раз?» – промелькнуло у нее в голове, пока она произносила обычную формулу:

– «Ночной шум». Зои Б. у телефона.

Выводить звонок в эфир она не стала на всякий случай.

– Ты что, совсем с ума спятила?

Бинго. Это был Боб.

– Расскажи мне про маленькую смерть, – ответила она.

– Я же говорил, он опасен, так нет, тебе…

– Ныть будешь потом, – перебила его Зои, – а сейчас я хочу знать, что такое маленькая смерть.

Тишина на линии стала единственным ответом.

– Гудков я не слышу, – сказала она, – значит, ты еще там. Говори.

– Я… о господи, – выдавил наконец Боб.

– Маленькая смерть, – повторила Зои.

Последовала еще одна долгая пауза, потом Зои услышала вздох Боба:

– Это такие поворотные моменты в жизни человека, которые меняют ее навсегда: любовь не задалась, не к тому руководителю попал в аспирантуре, угнал на спор машину и загремел в тюрьму, что-нибудь в этом роде. Не всякому удается такое пережить безболезненно; человек давно мог бы иметь любящую жену и детей, сделать отличную карьеру, а он все думает и думает о прошлом, о том, как все повернулось

бы, не случись тогда того, что случилось. Человек озлобляется, не радуется никаким своим успехам. А это обычно тянет за собой новые маленькие смерти: он впадает в депрессию, испытывает стресс, начинает пить или принимать наркотики, бить жену и детей.

– Подожди, что ты такое говоришь? – переспросила Зои. – По-твоему, маленькая смерть – это разочарование, что ли?

– Скорее боль, а еще тоска и злость. И причина необязательно в тебе самом. Может, кто-то из твоих родителей умер, когда ты был маленьким, или с тобой плохо обращались в детстве; это меняет людей навсегда. Невозможно пережить такое и вырасти точно таким же, каким ты вырос бы, если бы этого не произошло.

– По-моему, то, о чем ты сейчас толкуешь, называется жизнь, – сказала Зои. – Взлеты и падения бывают у всех; надо только научиться принимать их спокойно, а иначе с ума сойти можно. Плохо – терпи, а можешь – сделай так, чтобы всем стало лучше.

«Что это за разговор такой?» – ломала голову Зои, произнося эти слова.

«Без монахинь» отпели свое, и она поставила «Ты такой тщеславный» Карли Саймонса в исполнении «Фастер Пуссикэт».

– Господи, – выдохнул Боб, как только песня пошла в эфир. – У тебя что, болезненное стремление к смерти?

– Расскажи мне про Гордона Вульфа.

Стоило ей произнести это имя, и его голос эхом зазвучал у нее в ушах.

«Я – вестник маленьких смертей».

– Какое отношение он имеет ко всему этому? – добавила она.

«В следующий раз, когда будет умирать частичка твоей души, ты меня еще вспомнишь».

– Он провоцирует невезение, – ответил Боб. – Впечатление такое, что если ты с ним, даже если он просто рядом стоит, то это может вызвать маленькую смерть. Это как… ну, вот как комикс «L’il Abner», помнишь, там еще персонаж такой есть, у него всегда туча над головой. Как его звали?

– Не знаю.

– Где бы он ни появлялся, там всегда начинались неудачи.

– При чем тут он?

– Гордон Вульф точно такой же, только тучи над головой не видно. Ничто не предвещает. Это, по-моему, и есть самое ужасное: его влияние на людей не зависит от него самого, кроме тех случаев, когда ему кто-то не понравится. Тогда он будет делать гадости нарочно.

– Серийный убийца людских надежд, – полушутя бросила Зои.

– Вот именно.

– Помогите.

– Это я и пытаюсь сделать.

– Ну да, как же, – возмутилась Зои. – Навешал мне лапши на уши и ждешь, что я…

– По-моему, он не человек, – брякнул Боб.

Зои была готова услышать что угодно – какие-нибудь признания, извинения, но только не это.

– И ты, по-моему, тоже, – добавил он.

– Я тебя умоляю.

– А почему, ты думаешь, его к тебе так тянет? Он что-то в тебе увидел, я точно знаю.

Голос Вульфа снова зазвучал у нее в ушах: «У меня такое чувство, будто мы уже встречались».

– Мне кажется, мы слишком далеко зашли, пора остановиться, – сказала Зои.

На этот раз она положила трубку первой. Лампочка на телефоне зажглась мгновенно. Зои помедлила, потом все же поднесла трубку к уху.

– Я тебе не вру, – услышала она голос Боба.

– Слушай, почему бы тебе не продать эту историю газетчикам – с руками оторвут.

– Думаешь, я не пытался? Да я на что угодно готов, лишь бы его остановили.