Городок Нонстед
Шрифт:
— Северного оленя? Я думаю, они в Канаде живут.
— Ну, видите, — незнакомец попытался изобразить отчаяние.
— Ладно, садись.
Хлопнули двери.
— Ник. — Незнакомец протянул руку, которую Натан пожал без особого энтузиазма. Представился и смерил автостопщика взглядом. На Нике был промокший пиджак. Двухдневная щетина, грязные ногти, разбавленный дождем запах дешевого одеколона.
— Что случилось с машиной? — спросил Натан. Его это вообще не интересовало, но не переносил тишину в компании.
— Откуда
— Наверное, — поддакнул Натан. На фоне прозвучали последние такты композиции Sisters of Mercy. — Техпомощь не пытался вызвать?
— Автокаско (вид автомобильного страхования — прим. переводчика) закончилось несколько дней назад. Как назло.
Ехали. Дождь стучал по дороге, крыше машины, каскады воды стекали по окнам. Ник дышал тяжело, как после забега.
— Не то, что такой джип, — отозвался он. — Новехонький. Лощеный. Наверное, не ломается?
— Не знаю, — буркнул Натан. — Он у меня недавно.
— Ага.
Что-то в голосе автостопщика вызывало беспокойство. Натан не слышал нот зависти или злости, никаких провокаций. Он слышал что-то другое, что-то, чего не мог определить.
— Да, это отличная композиция для дождевой погоды, — заорал диджей Алекс. — Если кто-то знает получше, пусть позвонит, смелее. И не говорите обиженным тоном, что “Riders on the Storm” лучше. Конечно, лучше. Тут мы разыгрываем серебряную медаль. А кому я это говорю? Сейчас уже никто не слушает настоящей музыки. Разве что, ты, англичанин. Ты там, писатель?
— Я тут, — пробормотал Натан, немного удивленный.
— Ну, береги себя. В такой чертов день неизвестно, что может произойти. О Боже, я сказал “чертов”, отберут у меня лицензию, твою мать. Твою мать, я сказал “твою мать”…
Голоса диджея Алекса потонул в шумах. Писатель вдруг вспомнил о попутчике.
— Ненавижу такую погоду, — сказал Ник мрачным и скрипучим голосом. Он вытер лоб рукавом мокрого пиджака.
— Никто не любит, — ответил Натан. — Уже несколько дней так. Даже буря здесь была.
Попутчик молчал.
“Наверное утратил типичное для моих земляков умение говорить о погоде”, - подумал Натан и сосредоточился на дороге. Он вздрогнул, когда Ник вновь отозвался.
— В общем, он был похож на тебя.
— Кто? — нахмурил брови Натан.
— Мелкий, темный, короткие волосы, довольно дерзкое лицо. Пока по нему не заехал.
— Не знаю, о чем ты, и знать не хочу, — ответил Натан. Он посмотрел на пассажира. У того порозовели щеки. Румянец был нездоровый, большой, вскоре заливший все лицо. “Он хотел не вытереть лоб, а охладить”, - понял писатель.
— Парень, что с тобой? Я серьезно спрашиваю. Если что, вызову неотложку прямо сейчас. Плохое время, люди творят всякие пакости, неизвестно чем все закончится. — Он говорил, как наемный работник,
— И машинка его была похожа, дорогущая игрушка от папочки. Новенькая. И наверное, не нарадовался на нее, потому что вел ее, как безумец. Так и сказал, как безумец. Как долбанутый. — Безумец умолк. Он тяжело дышал, глядя на дорогу, которая была едва видна через струи воды.
— Тогда тоже так лило, — продолжил он тише. — Может даже сильнее. Ему не повезло. Я только что поцапался с женой. Не помню, из-за чего. Наверное, из-за пустяков. Доставала меня по пустякам, долбила, говорила гадости, задавала свои бесконечные вопросы. Не хотела перестать, даже когда разбудила Дженни, нашу младшую дочь.
— Куришь? — нервно спросил Натан. Подсознательно он понимал, что нет ничего хуже курения за рулем в такую погоду, когда необходимо сосредоточиться на дороге. Но он был готов на все, чтобы прервать монолог безумца. Он достал сигарету из пачки, вставил в рот, и протянул пачку Нику. Тот не обратил внимания.
— Я ей сказал, чтобы заткнулась, но она не слушала. Раскричалась еще сильнее. Затем начала верещать. Дети плакали, а она не обращала внимания. В салоне появились клубы сизого дыма. Натан попытался разогнать их рукой, а затем включил кондиционер.
— Слушай, классно, что ты мне все это рассказываешь. — Он положил руку с сигаретой на рычаг переключения передач. — Только не трогай…
— И тогда он подъехал, — прохрипел Ник. — Вылетел на нас. Увидел мою машину в последнюю секунду. Я свернул, он тоже. — Неожиданно Ник с огромной силой схватил запястье Натана.
— Выехал на обочину, поросшую какими-то сорняками, — шипел пассажир. Его глаза налились кровью. — Вылетел далеко, уткнулся в ствол. Бух, сработала аварийная подушка. Бах, вторая. И стоит. Мы тоже стоим. Моя жена в конце концов заткнулась. И знаешь что? — В этот момент он посмотрел на Натана. Лицо Ника, заурядное и не запоминающееся, сейчас походило на маску античной трагедии.
Натан снял ногу с педали газа. Джип дернулся и стал останавливаться. Шум ливня стал подавляющим.
— Что-то лопнуло, — Губы Ника не шевелились, но голос его был хорошо слышен. — Взял домкрат и вышел из машины. Она снова начала орать, но я не слушал. Пошел к этому авто и выволок урода на улицу.
Натан был парализован страхом. Он всматривался в пылающее ненавистью глаза человека, который несколькими минутами ранее был всего лишь промокшим водителем машины доставки. В голове писателя зазвучали недавно услышанные слова.
“Береги себя. Это чертов день!” — кричал диджей Алекс.
“Был сильным. Нечеловеческая сила. У меня не было шансов!” — визжал Джимми Дартсуорт, лежа на больничной кровати.
— Толок сукина сына так долго, пока не успокоился, — прохрипел Ник и потряс рукой.