Город ведьмы
Шрифт:
— Знаете, я согласен на Ваш заказ. Завтра утром я приду рисовать Ваш портрет.
— Чудно! — довольно ухмыльнулся мэр. — Я пришлю за Вами.
— Но я… — начал было Клод, но мэр уже его не слушал. Получив согласие, он тотчас развернулся и стремительным чеканным шагом отправился прочь.
Клод снова повернулся к девочке. С уходом мэра она посветлела и перестала дрожать, но все также смотрела на художника глазами, полными восхищения. Облизнув пересохшие губы, она робко произнесла:
— Дяденька художник… А
— Правда, — Клод торжественно кивнул, ободряюще улыбаясь ей. — Как тебя зовут, милая?
— Люси, — девочка потупилась, уставившись на свои тонкие ноги в безобразных ботинках. — А Вы можете нарисовать не меня, а мою сестру?
— У тебя есть сестра? Младшая?
— Нет, — Люси отрицательно помотала головой. — Она на четыре года старше меня, ее зовут Мари. Но… Она не может к Вам прийти, — последние слова Люси постаралась сказать как можно тише, буквально выдыхая их.
— И что же не так с Мари?
— Она больна, — призналась Люси и заплакала. — Я так боюсь, что это лихорадка, очень боюсь! У меня никого нет, кроме Мари. Дяденька, Вы же нарисуете ее, правда?
— Конечно, — Клод легонько сжал худенькое плечико девочки. Он хотел было сказать, что портрет не вылечит ее сестру, что если лихорадка на самом деле пришла в их дом, то никакие слезы не могут им помочь, но ком подкатил к его горлу, и он промолчал.
— Правда? — Люси подняла на него сияющие глаза. — Честное слово?
— Самое честное, — ответил Клод, и девочка со всех ног помчалась домой, рассказывать сестре такую замечательную весть.
Зарисовка седьмая
В доме знатного человека
Клод смотрел вслед убегающей Люси, когда его желудок снова дал о себе знать. Больше не обращая ни на что внимания, с этюдником под мышкой художник в два шага оказался рядом с таверной. Сворачивая в нужный переулок, Клод удивился, обнаружив толпу людей, буквально ломившихся в двери. Постояв немного на улице, он решил, что конца собрания не дождется и, расталкивая людей, стал пробираться внутрь здания.
Отовсюду доносились возмущенные выкрики:
— Да этого не может быть! — кричали женщины.
— Откуда ему знать? — мужчины недоуменно переглядывались, пытаясь найти отражение своим сомнениям.
— Разве это вообще возможно?
— Вранье!
Пробираясь через толпу, Клод втиснулся в забитый до отказа зал таверны и замер. В самом центре на импровизированном постаменте из сдвинутых столов стоял невысокий человек с деревяшкой вместо одной ноги. Волосы у него были белые, как снег, правый глаз перечеркнул тонкий шрам, зубов не хватало, а челюсть была как-то неестественно вывернута, из-за чего оратор был немного косноязычен.
«Челюсть не мешало бы вставить, — подумал Клод. — Наверняка в драке вывихнул». И сам испугался своих мыслей, почувствовав в них
— Скоко нам еще терпеть? Едва мы избавиись от Лиса, как к нам приезжает какой-то художник, и все повтояется снова! Разве мы заслужили такое? Разве мы можем позвоить, чтобы наши дети снова умиали?
— Но у тебя нет детей, Винс!
— Да, откуда у тебя дети, Винс?
— Я про вашх детей, идиоты, — отмахнулся Винсент.
— Да замолчите вы! — осадили насмехающихся женщины, стоящие где-то рядом с кухней. Они нервно вытирали руки передниками и постоянно переглядывались. — Дайте послушать!
— И вот, стоило Тъемоле опраиться от лихорадки, — продолжил Винс, — как приезжает человек — и все начинается заново! Тъое, заказавшх у него портъеты, заболели на следущий день! Сегодня днем умерла Нина, и все видели, как этот художник колдовал над ней! Она все твердила, что Лис заберет ее, но бояться надо было Клода! У лихоадки появилось имя!
Узловатый палец Винса метнулся в сторону Клода, безуспешно пытавшегося вжаться в косяк двери. Вся таверна мигом откликнулась на его призыв и уставилась на незадачливого художника. В Клоде мгновенно поднялась буря чувств — страх, стыд, сожаление, будто он и впрямь был причастен к смерти и прямо сейчас согласен понести наказание. Что-то знакомое шевельнулось в нем, но тут же затихло.
— Стойте! — закричал кто-то у стены. Клод поднял голову в надежде увидеть Марка, но с той стороны пробирался к столам доктор Мернье.
— Подождите! — доктор немного запыхался, забираясь на стол, и пытался отдышаться. — Клод… Он не колдун… Он врач.
— Как? — ахнули женщины около кухни.
— Но почему он тогда рисует на площади? — удивились торговцы, кучкой стоявшие около окна. Клод отметил про себя, что все их лица ему знакомы.
— Вранье! — уверенно гаркнул Винс, скривившись. — Разве Нина не умерла из-за него? Ты сам, Густав, провожал ее до дома, скажи нам правду! Как все было?
— Он не убивал, он пытался ее спасти! — ответил Мернье, выпрямившись во весь рост и сжимая в руке свою тяжелую трость. Шляпу он где-то потерял. — У Нины давно болело сердце, она тяжело переживала смерть мужа… Это могло случиться в любой момент.
— Но случилось сеодня! — не сдавался Винс. — Разве это не новая лихоадка? Как нам теперь спать спокойно, если Лис снова ходит по городу в человеческом облике?
— Что?
— Новый Лис? — женщины у кухни снова переглянулись, а одна упала в обморок.
— Лихорадка? Снова?
— О, мои бедные девочки… — женщина в первом ряду воздела руки к небу и заплакала.
— Но он не Лис, говорю вам! — Густав закричал, пытаясь победить шепотки, подобно щупальцам осьминога, расползшиеся по таверне. — Его отец — знаменитый врач! Судьба послала нам спасение, а не чуму!