Город ведьмы
Шрифт:
– Или я ошибаюсь?
– Нет, но...
– Ты не согласен? Ты не хочешь?
– Хочу, но...
– Так в чем же дело?
– Думаю, Клаудия сейчас... Думаю она - это не она.
– Звучит немного путано, не считаешь?
– Я...
– Марк замялся, а потом глубоко вздохнул, пытаясь сбросить с себя тяжесть сомнений и лишних слов.
– Я думаю, ей завладело что-то темное и ужасное. Оно хочет убить девочку и говорит, что после этого все закончится, но я не верю...
– И правильно делаешь, - кивнул Лис.
– Все только
– Составляющих чего?
– Противоядия, конечно же. Ты ведь любишь эту девушку? Клаудию?
Марк молча кивнул.
– Тогда тебе лучше пойти со мной. Хочешь ты того или нет.
Марк снова кивнул и покорно пошел следом. Извилистая дорога сперва вела через привычное пепелище, но потом резко свернула и ушла в гору.
– Куда мы идем?
– Увидишь.
Казалось, они идут уже несколько часов, но небо все еще затягивали сумерки. Узкая полоса света только-только показалась вдалеке, когда они уже взобрались на холм и оказались перед кованой оградой.
– Кладбище?
– изумился Марк.
– Но зачем?
Лис ничего не ответил, ведя его вдоль забора до калитки, а потом петляя по сплетениям тропинок между заросшими могилами. Белый хвост, слабо мерцающий в полумраке, был безотказным ориентиром. Марк шел медленно, боясь наступить на заросшие травой холмики и стараясь не всматриваться в надгробные плиты.
– Пришли, - звук голоса резанул слух, как лопнувшая струна. Марк, будто очнувшись, рассеянно осмотрелся по сторонам. Они стояли почти в центре кладбища перед одной из десятков могил.
– Куда пришли?
– Здесь, - Лис кивнул на холмик, - сегодня упокоены останки твоей матери, Марк. Катарина - одна из жертв Маргариты де Монтрев, той самой ведьмы, проклявшей город.
– Мама...
– прошептал Марк.
– Она пропала, просто ушла и не вернулась. Я искал ее, а все говорили мне, что она умерла. Где же она была все это время?
– В подвалах особняка. Ее скелет пролежал там двадцать лет, вплоть до сегодняшней ночи.
– Мама...
– прошептал Марк, опускаясь на колени перед холмиком. В глазах помутнело, а по щекам покатилось что-то мокрое - наверное, слезы. Рука невольно прикоснулась к лицу, нащупав влажные дорожки.
– Все это время, столько лет... Почему ты тогда не сказала, что ушла к нему... Почему ты ничего мне не сказала? Я искал тебя, звал, но нигде не мог найти. Мамочка, зачем ты это сделала? Ты же знала, что нам нельзя возвращаться в этот дом. Нельзя...
– Как и мешать ходу часов, - флегматично заметил Лис.
– Да, мешать...
– Марк кивнул и замер. Он осторожно повернулся в сторону зверя.
– Откуда ты...
– Я многое знаю, но не все из того понимаю, - ответил он.
– Зачем ты украл ключ у отца? Ты хотел остановить часы?
– Я...
– Марк закашлялся.
– Я думал,
– Но ты думал, что особенный, да? Думал, что раз ты правнук великого часовщика, то тебе все под силу?
– Не совсем так, - парень с силой замотал головой, будто пытаясь отогнать назойливых мух.
– Я... Я думал, что если мне дадут еще один шанс, я смогу...
– Сможешь что?
– Все исправить.
На секунду воцарилось молчание. Резкий порыв ветра засвистел в ветках деревьев, как будто хотел что-то сказать.
– Считай тогда, что я даю тебе этот шанс.
Марк поднял голову и недоуменно уставился на Лиса.
– Но... Она ведь давно мертва.
– Ты не смог спасти мать, но ты еще можешь спасти Клаудию. Иди за мной.
Марк послушно поднялся и снова последовал за зверем. Он легко скользил впереди, то и дело петляя, будто кладбище вдруг увеличилось в несколько раз. Марк давно потерял счет времени, и лишь хмуро смотрел то вперед, то себе под ноги, будто и не желая видеть иные ориентиры, кроме белого хвоста. Вдруг Лис резко остановился у большого мраморного надгробия, с которого уже начинала осыпаться крошка. Марк встал рядом, но его внимание привлекали не крупные буквы, а две лилии, росшие на небольшом холмике. Они, как и Лис, были белоснежные и слабо светились в сумерках.
– Цветы?
– удивился он.
– Но кто их посадил здесь?
– Они растут сами.
– И никто не сорвал их?
– парень опустился на колени рядом с цветком и осторожно дотронулся до нежных лепестков.
– Пока есть те, кому они принадлежат, им ничего не угрожает.
– Как это - принадлежат?
– лепесток мелко дрожал в пальцах Марка, и колебания его напоминали удары сердца.
– Эти лилии хранят жизнь тех, для кого они посажены. Пока цветок жив - человек не умрет, его душа привязана к миру.
– А если его все-таки сорвут?
– Попробуй.
Марк потянулся и попытался схватить длинный гибкий стебель, но ладонь будто полоснули ножом. Одернув руку, Марк увидел, как на ней мгновенно набухли красные волдыри.
– Они умеют за себя постоять. Чьи они?
– Одна принадлежит Клоду, а одна - мне, - на последнем слове голос стал тоньше и мягче, похожим на девичий.
– Тебе? - удивился Марк, оборачиваясь к Лису.
– Но ты же лис, кто будет сажать колдовской цветок для зверушки?
– Только если эта зверушка раньше была человеком.
– Человеком? Ты, предвестник Черной лихорадки? Каким же человеком ты можешь быть?
– Только если одним из первых, унесенных ею...
– Первых...
– Глаза Марка изумленно расширились и скользнули по надписи на надгробии.
– Неужели ты...
Аккуратными буквами на камне было выведено: "Аурелия де Монтрев".
– Долго же до тебя доходит, милый брат...
Зарисовка восемнадцатая. Семья