Город ведьмы
Шрифт:
– Пожалуйста, отнесите Люси, - попросил он Абрама, рассчитывая, что нести восьмилетнюю девочку куда легче, чем почти взрослую девушку.
– Я вернусь и сам позабочусь о Катарине.
– Ты уверен?
– спросил Абрам с тревогой в голосе.
– Если верить истории ведьмы, это вряд ли будет простой задачей.
– Да, - кивнул Клод. Поднимавшаяся в нем уверенность сама собой облачалась в слова.
– Я должен сделать это сам.
Весь путь до спальни Мари на втором этаже его не покидала смутная уверенность, что он каким-то образом связан и с лихорадкой, и с новой ведьмой, и с Тремолой в целом.
Бережно укрыв Мари одеялом, он поспешил вниз. Дверь подвала была распахнута настежь, несколько факелов еще горели, а на полу в той же самой позе лежала Люси. Абрама нигде не было. Проглотив укол раздражения и разочарования, юноша поднял девочку и понес по той же дороге в спальню к сестре. На задворках сознания бился недоуменный вопрос: куда же подевался Абрам? Почему не помог? Почему ничего не сказал, если у него возникли дела? Но сильнее была мысль об останках несчастной Катарины, которая двадцать лет ждала упокоения.
Когда он снова спустился в подвал, горела только одна свеча. Оплывший воск струился по стенам от потухших огарков. В тусклом свете, напоминавшем лунный, от самих костей будто бы исходило слабое сияние. Клод предусмотрительно захватил из спальни девочек старое белое платье Мари, то самое, в котором он впервые ее увидел - ветхое, изъеденное дырами кружево и тонкая когда-то атласная ткань. Завернув останки в платье, Клод заметил, что другая рука Катарины когда-то была прикована цепью к одной из стен. Огонек свечи затрепетал и заметался, как от ветра. Внутренне содрогнувшись, он поднялся и направился со своей ношей к выходу. Стоило ему сделать первый шаг на лестницу, как свет в подвале окончательно погас.
На улице сгустились сумерки. Не разобрать было: то ли позднее утро, то ли ранний вечер. Из-за чехарды событий Клоду казалось, что с момента ссоры с Марком прошло не меньше недели. Тишина вокруг была мертвой, всепоглощающей: не слышно было ворон, далекого лая собак или шума перекатывающихся вод Морилама. Осторожно спустившись с крыльца на землю, Клод наступил на гравий и вздрогнул от непривычно громкого шуршащего звука. Два шага спустя на него налетел порыв ветра, распахнув полы свертка и обнажая белые кости. И весь мир вокруг вдруг ожил в это мгновение: над головой пролетела пара ворон, оглушительно каркая, где-то тоскливо завыли собаки, а со стороны города послышался приглушенный скрип, будто плохо смазанная телега ехала через мост.
Стоило выйти за ворота, как ноша вдруг стала для Клода неподъемной - словно каждая кость весила как он сам. Шаг за шагом он будто поднимался на отвесный склон, ноги и руки наливались свинцом, в голове все мутилось. Будто бы само поместье не хотело отпускать Катарину в последний путь. Не в силах идти дальше, Клод опустился на колени посреди пыльной дороги, опустил сверток на землю и закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание. Вся тяжесть вдруг мигом схлынула с него, в голове прояснилось и даже дышать стало намного легче.
– Ее не отпустят так
Клод повернул голову и увидел Лиса, который теперь не просто вкладывал свои слова ему в голову, а немного раскрывал пасть, будто действительно разговаривал.
– Стоит Катарине обрести покой, проклятие начнет разрушаться, - продолжил Лис.
– А как только чары станут слабеть, начнет слабеть и ведьма. Подумай сам, разве она может это допустить?
– Конечно, нет, - ответил Клод слегка раздраженно. Он ощущал себя ребенком, которому объясняют очевидные вещи.
– Но что с этим делать?
– Бороться, - ответил Лис, и Клод почему-то ощутил себя до крайности глупо, потому что и сам понял это еще до того, как задал вопрос.
– Разве нет другого пути?
– спросил юноша с надеждой. Не может же быть, чтобы все было настолько просто.
– Нет заклинаний, какой-то особой магии?
Лис только смотрел куда-то сквозь него своими ярко-красными глазами.
– Все проклятия и заклинания - еще одна форма энергии, силы, если хочешь, - голос звучал мягко и сдержанно.
– Чтобы наложить чары на целый город количество выбрасываемой энергии должно быть невообразимое, едва ли не равное в сумме энергии нескольких человек за всю жизнь. Неужели ты думаешь, что пара слов заклинания сможет победить такую мощь?
Клод смутился и опустил глаза.
– То есть все это...
– он покосился на сверток.
– Проклятие?
– Да, - Лис кивнул.
– Маргарита была крайне одаренным магом, хотя и не осознавала всей своей силы. Эмоции и чувства, которые она так долго хранила в себе, вырвались наружу и объединились с древним злом, дремлющим в каждом из нас, - так появилась лихорадка. Уже сгорая в огне, Маргарита поняла, что натворила и попыталась остановить эпидемию, отчего ее погребальный костер стал таковым почти для половины города, но она добилась желаемого - болезнь отступила. Пока на ее место не пришла другая, более могущественная, и, к сожалению, куда более озлобленная на мир ведьма...
– Пришла?
– удивился Клод.
– Она не родилась в Тремоле?
– Насколько я знаю, нет.
– Я думал, ты знаешь все, - разочарованно протянул юноша.
– Я не могу знать все - я всего лишь дух, заключенный в теле лисицы. Только так я могу жить, а значит, пытаться спасти город, который мне небезразличен.
– Но кто же ты тогда? Почему так стараешься помочь мне, но не раскрываешь всей правды?
Лис промолчал, а Клоду показалось, что он улыбнулся. Небольшую паузу спустя голос в голове Клода произнес:
"Ты все узнаешь со временем".
Догадавшись, что это было окончание беседы, Клод поднял свой сверток и с удивлением обнаружил, что теперь он стал куда легче. Лис бежал впереди, освещая своей слабо мерцающей шерсткой путь. Клод уверенно шел за ним через пепелище, хотя саму дорогу уже не узнавал - она вела куда-то в сторону от моста и города. Через два резких поворота серебристая гладь реки вовсе исчезла из поля зрения, и путь лежал куда-то в гору.
– Куда мы идем?
– спросил Клод, уже изрядно запыхавшись и осознавая, что окончательно заблудился и больше не ориентируется в пространстве. Плюс ко всему его ноша снова заметно потяжелела и начинала оттягивать руки.