Город ведьмы
Шрифт:
– Я расскажу, когда придет время, но не раньше. Если человек не в состоянии сам понять некоторые вещи, то не сможет увидеть и полную картину.
Но тут кладбище начало расплываться и постепенно исчезать. Сон переменился.
Клод снова шел какими-то лабиринтами, блуждал по закоулкам, которые были похожи друг на друга как близнецы. Он что-то искал, но не мог вспомнить что именно. Впереди то и дело мелькал белый силуэт - Клод уже видел его раньше. А может, это...
– Аурелия!
– крикнул он и бросился вдогонку.
Призрак то приближался, то отдалялся. Он словно заманивал Клода
– Помоги, - шепнул прямо в ухо чей-то голос.
– Без тебя я не справлюсь. Помоги.
Клод подошел к девушке совсем близко - она не двигалась.
– Кто ты?
– спросил он, но девушка вдруг подалась вперед и упала навзничь в реку, растаяв туманом у самой воды.
Сон снова переменился. Теперь Клод видел себя ребенком: ему было пять или шесть. Он поранил ногу - на коленке кровоточила ссадина, но он упрямо дергал отца за рукав и канючил:
– Папа! Папа, помоги, у нее кровь идет! У Ари кровь!
Но отец, который беседовал в это время с представительным господином в черной шляпе, лишь резко одернул руку, пробормотав сквозь зубы что-то вроде:
– Разберись сам.
Клод видел откуда-то со стороны, как он сам, все еще плачущий, не обращающий внимания на кровь, струйкой стекающей по его собственной тонкой лодыжке, идет куда-то во двор, мимо высоких дубов и аккуратных клумб, мимо высоких стрельчатых окон, за которыми его отец все также занят разговором. Там, в тени берез у самого пруда сидит девочка. Лицо ее закрыто длинными спутанными волосами, на руках ссадины, а на щеке глубокий порез, из которого на светлое простенькое платьице капает темная кровь. Клод-мальчик бредет к ней, так и не нашедший помощи, и не знает, чем ей помочь. У Клода-взрослого вдруг защемило сердце и перехватило дыхание - он остро почувствовал все то, что ощущал тогда, в детстве.
Вот он подходит к девочке, разводит руками и виновато говорит:
– Извини, он не захотел идти со мной. Это все из-за меня, из-за той яблони...
Но она не злится на него и не обижается, хотя и впрямь поранилась по его вине, когда перелезала через забор и получила в лицо веткой, которую отпустил Клод. Нет, она всего лишь говорит:
– Эй, Клод, у тебя же вся нога в крови!
Смущенный мальчик посмотрел вниз и увидел тонкую красную нить, оплетающую его ногу как паутина. Он зашел по щиколотку в воду и обмыл ногу. Взгляд рассеянно скользил по берегу, пока не наткнулся на широкие листья какого-то небольшого растения. В мозгу блеснуло воспоминание, как отец прикладывал ему такие листья к ссадинам на ладошках, когда он падал на прогулках далеко от дома. Мальчик вылез из воды, сорвал подорожник и приложил его к коленке, обмотав травинкой. Девочка на берегу рассмеялась.
– Так ли ты на самом деле зависишь от отца, как думаешь?
– спросила она, пока Клод прикладывал подорожник к ее рассеченной щеке.
–
На мгновение он задумался, а затем медленно произнес, будто пытаясь осознать собственные слова:
– Потому что он ненавидит меня, Ари.
Клод проснулся резко, словно от толчка. Что-то в словах его самого из сна было ему настолько близко, будто все те эмоции перенеслись из видений вместе с ним в настоящее время. Душу переполняли чувства, такие спутанные и непонятные, а в мыслях настойчиво билось это имя - Ари. Кто эта девочка? Почему она снова приходит к нему?
В комнате плясали солнечные лучи. Должно быть, солнце давно уже встало, а Клод так и проспал всю ночь в кресле. Он бросил взгляд на кровать - покрывало было аккуратно расправлено, без каких-либо складок и вмятин. Удивленный и смущенный Клод попытался подняться, но со стоном снова опустился в кресло - от долгого сидения ломило спину.
– Дяденька Клод, дяденька Клод!
– дверь распахнулась и в нее влетела Люси. С разбегу девочка плюхнулась на кровать, поднимая в воздух облачка пыли.
– Дяденька Клод, а что ты хочешь на завтрак?
Он мысленно застонал: почему раньше мысль о еде ни разу не пришла ему в голову? Их убогий рацион явно не подходил для растущего организма и выздоравливающего. Эта мысль даже ни разу не посетила его накануне. И что же делать? Не везти же в поместье кухарку Лукаса?
– А Марк не дома?
– спросил он хриплым голосом, молясь про себя, чтобы его сосед оказался предусмотрительней, несмотря на все его недовольство этой затеей. Но сердце его тут же ухнуло вниз, потому что Люси отрицательно покачала головой, болтая в воздухе ногами.
– Он уехал еще рано утром, - весело сказала она.
– Что-то бормотал себе под нос постоянно, а еще спросил у меня, не видела ли я кого вчера по дороге сюда.
Клод снова попытался подняться. Ноги затекли и по ощущениям были словно утыканы мириадами невидимых иголок. На него все еще смотрели любопытные глаза Люси.
– Там на кухне дедушка, - прощебетала она.
– Сказал, что поможет...
Не помня себя, Клод сорвался с места и стремглав бросился на первый этаж. Пропасть на площадке показалась ему незначительной дыркой в полу, лестницы будто и не было вовсе, хотя еще вчера его сердце замирало от одной мысли подняться по ней, а боль в ногах улетучилась в мгновение ока. На задворках сознания билась тревожная мысль, но кто мог так запросто прийти в дом? Кто еще мог знать, что девочек увез он, Клод? Неужели кто-то выследил их? Но кто его цель? Люси или Мари?
Наконец, добежав до кухни, Клод замер у самого порога и осторожно заглянул внутрь. Там царила крайне непривычная атмосфера: вечно унылое и запущенное помещение переполняли запахи еды и клубы пара. В углах и на стенах не осталось и следов паутины и плесени, в печи весело потрескивал огонь. По самой кухне плавно перемещалась размытая темная фигура, но сложно было понять что-либо из-за густого пара.
– Здорово, правда?
– звонким голосом спросила Люси, незаметно подкравшись сзади. Клод дернулся и обернулся, наткнувшись на довольную девочку.
– Мы с Мари проснулись очень рано, чтобы все тут вычистить. Такая грязь была!