Город под куполом
Шрифт:
– Ладонь, – нетерпеливо простонала Старшая.
Вот дурак! Авель улыбнулся и приложил к капельке ладонь.
И тут он стал кораблём. Спокойным, могучим, как и необъятное пространство вокруг него. Сын своего космоса или космос своего отца. Что-то творилось внутри него, но ему не могло быть никакого дела до этого. Он был стар и молод одновременно. Бесконечен, а посему лишён любых эмоций, кроме молчаливого созерцания. Корабль почувствовал присутствие Авеля и поприветствовал его, изменив багряную ауру на тёмно-оранжевую.
– Ты вошёл
Может ли искусственный интеллект дурачиться? В отсеке с саркофагами она не проявляла человеческих эмоций. Сознание Авеля передёрнуло, и он снова почувствовал своё тело, оставаясь при этом глазами «Серафима».
Перед ним раскинуло поле звёзд. Набухшими гроздьями они жадно манили протянуть руку и взять их. Обнять и подкинуть, разбросать по полю, превратив в пылающие вектора. Вдохнуть поглубже их созвездия и надуть колышущийся звёздный пузырь.
А прямо перед ним была она. Та, что приходила во снах с самого детства. Та, о которой он мечтал и грезил. Земля. Живая. С теми самыми белесыми разводами по всей поверхности. Глубокими пятнами океанов и следами материков. В памяти Авеля они были другими, но многое могло измениться за сотни лет с тех пор, как было зафиксировано последнее изображение человеческой колыбели. Сейчас каждый материк был похож на фалангу когтистого кривого пальца схватившей планету пятерни.
Каин лгал.
***
Ещё две недели Авель приходил в себя. Старательно восстанавливал мышечную массу в спортивном секторе, втирал в кожу витаминные притирки и стимулировал мозговую деятельность активными тестами. С Каином они встречались за обедом и ужином – завтракать напарник предпочитал в одиночестве, запершись в своей каюте. Перебрасывались малоинформативными фразочками о состоянии корабля или их дальнейших действиях. Каин рассказывал о жизни на Сэл-о, возбуждаясь и даже иногда размахивая руками. Вопросы же о Земле вводили его в угрюмое молчание. Извещать его о своём открытии Авель не посчитал нужным. Однако и обличать во лжи не стал. Участливо кивал и говорил, что скоро активирует коды подтверждения для обратной отправки.
Единственный раз он спросил Каина про заблокированный доступ к внешним иллюминаторам. После чего Каин вскочил и вышел из кубрика, заявив, что это всё плесень, и он не намерен прохлаждаться за разговорами, пока она расползается по кораблю.
Плесени, однако, Авель не встречал. Находил пару раз мёртвых насекомых в тёмных уголках, да пытался обнаружить источник затхлого запаха, но безрезультатно. Допрашивать на эту тему Старшую не получалось. Она только пускала агента в себя, а дальше следовала неизменная псевдоэротическая игра, переходящая к созерцанию Земли.
– Что ты делаешь? – печально спросил Каин, застав Авеля за его занятием.
Авель, молча, отцепился от капельки, которая тут же уползла, затерявшись среди полусотни подобных.
– Насекомые, – пожал плечами он. – Откуда только берутся.
– Ах,
– Одна, – поправил машинально Авель.
– Прости?
– Это была самка. Самки организовывают колонии.
Каин побледнел и ссутулился.
– Да, конечно, – согласился он. – Самка. Они могут. Постоянно лезут, куда их не просят. Самка. Да.
Кивая и бормоча себе под нос, Каин ушёл, пожимая плечами на какие-то свои мысли.
***
Через две недели Авель решил посетить капитанский мостик.
Перед этим он пару часов упражнялся в спортивном секторе, отбивая упругой палкой летящие в него снаряды. Потом принял душ, насухо вытерся и ещё полчаса стоял под потоком тёплого воздуха, выслушивая мнение Старшей о его физиологии. Она почти не отлучалась от Авеля, и он уже стал относиться к этому как к должному. Если искусственный интеллект корабля мог обладать эмоциональной составляющей, то пребывание в течение восьми лет в компании угрюмого Каина точно не пошло ему – ей – на пользу. Ведь единственная тема, которая вызывала огоньки в глазах его сотоварища, это Сэл-о.
Авель облачился в боевую форму – серую с тёмными пятнами, покрытую бронепластинами и имеющую несколько отсеков под снаряжение. Причесался перед зеркалом, глядя в глаза своему отражению. Немного впавшие щёки, пухлая выдающаяся вперёд нижняя губа, приподнятые тонкие брови и светлые редкие волосы до плеч. Зрачок правого глаза уменьшился и увеличился – стандартная проверка оптического навыка. Имплантаты у солдат империи Сэл-о были врождённые, популярная процедура. Боевая и физическая подготовка задействовала все допустимые резервы организма.
Открылся шлюз из общей капсулы в командную, подъехавшую по приказу Авеля по кишке «Серафима». Авель шагнул в проём и тут же заблокировал за собой проход.
Командная капсула – всего полсотни метров в длину – представляла собой помещение с множеством мониторов, датчиков и низких кресел, утопленных в полу. Поверхность изнутри была всё такой же мясистой, но без снующих капелек. На постаменте виднелась объёмная фигурка «Серафима» – отсюда можно было вручную провести диагностику внешних щитов и провести минимальные ремонтные и навигационные работы. А у задней стены располагалась ниша в человеческий рост, предназначенная для инженера-навигатора.
Авель занял кресло по центру, застегнулся и активировал терминал короткой командой – шифры были прочно введены в память и не потерялись за время анабиоза.
Тест систем корабля показал, что двигатели в норме, реактор стабильно работает, а внешние щиты прошли регенерацию до девяноста шести процентов. Авель сосредоточился и попытался вспомнить, как активировать посадочные челноки. Набор команд показал ему все отсеки корабля. На схеме было видно, что ещё два челнока в рабочем состоянии готовы к отправке.