Город на холме
Шрифт:
– Ле-Биньямин-ле-Биньямин-ле-Биньямин-амар… [237] – грянуло из динамиков.
– Распустили вы… то есть мы их, – заворчал Леви, бывший африканер, год назад вместе со всем своим семейством прошедший гиюр. – Кому еще боерворс [238] положить?
Я знаю кому. С тех пор, как они в прошлом году съездили в Техас, Шрага был готов есть только мясо и только с гриля. В принципе, это не самая лучшая идея, но ради праздника можно. Я скользнула под дерево с ребенком в одной руке и полной тарелкой в другой. Вообще-то мог бы и сам встать, но тогда есть опасность, что Реувен может проснуться и устроить нам не-томный вечер.
237
Переложенные
238
Южноафриканская сарделька домашнего копчения.
Со стороны дороги доносились крики, характерные хлопки шумовых гранат и рев водомета. Шрага сидел напряженный, даже не взглянул на то, что я принесла, его очень не устраивало, что кто-то другой его защищает.
– Не понимаю, – медленно сказала я, усаживаясь на траву рядом с ним. – Ведь Накба [239] отмечается пятнадцатого мая. Сейчас-то им что понадобилось?
На слове “Накба” несколько человек оглянулись на нас, и тут я поняла, что совершила непростительный faux-pas. Шрага накрыл мою лежащую на земле руку своей.
239
См. примечание к главе 6. На 1933 год численность мирового еврейского населения составляла около 15 миллионов человек, примерно такой же цифрой исчисляются евреи сегодня. Согласно арабским и международным источникам, в войну 1948 года Палестину покинуло от 700 000 до 750 000 арабов. Их потомков ныне насчитывается четыре с половиной миллиона.
– Не было у них никакой катастрофы. Их никто не уничтожал. Их предки лишились собственности в результате военных действий. Они создали вокруг этой потерянной собственности пропагандистский спектакль, но нас этот спектакль не убеждает. У нас была – Катастрофа. Твоя мать. Твои сестры. Не повторяй эту ложь, Офира.
Все-таки есть у него чутье на людей. Ему важно было разрядить ситуацию, чтобы люди не начали высказывать мне сомнения в моей лояльности. Публика тут собралась не такая упертая, как в Хевроне, но правее центра. И потом патриархальные нравы нашего общества нас сильно выручили. Все увидели, что есть мужчина, который отвечает за мою благонадежность. За неимением мужа – сын. А раз так, то все претензии к нему, а не ко мне. Смешно, конечно, но оказалось неожиданно полезно.
Малка сменила меня на вахте с младенцем, а я пошла гулять и общаться. Не знаю почему, оглянулась на Шрагу. Он по-прежнему сидел под деревом, слева ребенок, справа автомат. Так и живем с мая сорок восьмого года.
Стемнело, детям раздали шарики на резинках, отливающие разноцветными бликами. Услышала заливистую французскую речь и присоединилась к компании, занятой интеллектуальным пинг-понгом. Дети, рожденные в Израиле, хоть и говорили по-французски, но высказывались прямо, без намеков и аллегорий. А репатрианты – так, как в стране исхода привыкли. Интеллектуальный пинг-понг сопровождался блинами, которые взлетали над сковородой, словно пытаясь догнать стремительно заходившие солнце. Как будто не было этих сорока лет, как будто я опять двадцатилетняя студентка, уверенная, что настал долгожданный мир и меня ждет счастье.
– … гверет Офира Моргенталер, – долетели до меня слова, сказанные со сцены в микрофон.
Я застыла, не зная, куда девать себя и тарелку с блинами. Синие язычки пламени плясали в тарелке, ради праздника блины полагается поливать кальвадосом и поджигать. В сумерках получалось очень эффектно.
– У нас сегодня в гостях совершенно особенный человек. Просим выйти на сцену ровесницу государства, госпожу Офиру Моргенталер, – сказали со сцены.
И правда, ровесница государства. Я же всегда отмечаю по грегорианскому календарю, 14-го мая. Если вообще отмечаю. Я отставила тарелку и вышла на сцену. Кто-то сунул мне в руки микрофон. Что бы им сказать? Наверное, по-простому – спасибо.
– … и не променяла бы ни на какое другое время и место. Ам Исраэль хай. Эрец Исраэль шелану. Тода [240] .
Народ зааплодировал, и тут на сцену внесли торт, величиной с хороший письменный стол, а на нем – 61 свечка. Это уже американцы, они не могут
Где-то около девяти вечера народ, во всяком случае те, кто с маленькими детьми, стал расползаться по машинам. Я нашла своих и с первого взгляда поняла, что между ними черная кошка пробежала. Как всегда, Шрага по существу прав, но самовыразился в грубой и неприемлемой форме, и Малка ходит пришибленная. Зуб даю, Малка хотела пригубить чего-нибудь некрепкого и сладкого, а он запретил. Пока она кормит ребенка – никакого алкоголя. Мы посадили детей в машину, и я уже приготовилась сесть на переднее сидение, как последовало распоряжение.
240
Ам Исраэль хай. Эрец Исраэль шелану. Тода (ивр.) - Народ Израиля жив. Земля Израиля наша. Спасибо.
– Малка, ты сядешь спереди. И открой волосы, мы уже не на людях [241] .
А что я говорила? Он же собственник, контролер, начальник умывальников и командир полотенец (последние два выражения Малка регулярно употребляла, и я их выучила). Малка может сколько хочет обижаться, но сидеть она будет там, где он скажет. Я скромно подождала, пока Малка решит, куда ей садиться, и только тогда села сама. Она ничего не сказала, только откинула спинку переднего кресла до половины, свернулась на удивление маленьким клубком и демонстративно закрыла глаза, хотя ехать тут минут пятнадцать-двадцать. Шрага, похоже, не понял даже, что ему выражают фи, или не хотел понимать. Левой рукой он вел машину, а ладонь правой то почти целиком накрывала узкую малкину спину, то скользила по ее волосам, то ложилась на маленькие босые ступни с алыми ногтями. Она под его контролем, а что у нее на душе происходит, ему все равно. Ну что делать с таким уродом? Он поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.
241
Замужние религиозные женщины должны покрывать волосы – шапочкой, париком, тюрбаном или косынкой, в зависимости от традиций своей общины. Некоторые соблюдают это повеление только на людях.
– Ты хочешь, чтобы я музыку поставил?
– Я хочу, чтобы ты относился к своей жене, как к человеку. Как к человеку, понимаешь? Она у тебя вещь. Красивая, любимая, драгоценная, но вещь. Мне это не нравится.
– Что именно я должен делать по-другому?
Моего совета он хоть спрашивает. Больше никто ему не советует. Кому охота быть посланным “абайта на три буквы”. Подозреваю, что если бы наши праотцы встали из гробницы тут неподалеку и вздумали вмешиваться в его дела, то получили бы такой же короткий и категоричный ответ, пусть по форме и более вежливый. Его рука скользнула вдоль малкиной спины и задержалась на талии. Ну что, его можно понять, талия там такая же соблазнительная, как вся хозяйка. Четыре месяца назад родила, уму непостижимо.
– Я тебе фразой из Талмуда отвечу. Бошта шель иша меруба мишель иш [242] .
Глаза в зеркале заднего вида удивленно расширились, а я не удержалась и рассмеялась. Вид у него был такой же, как у этих идиоток на блокпосту зимой, когда я начала “снимать”. Я лишние десять лет проживу только за один этот момент безмерного удивления. Ничего, ему полезно.
– Не понимаю, где ты видишь проблему. Гиора, например, все устраивает, а он ей родной отец.
242
Слезы ее всегда готовы потечь, потому что перед мужем она уязвима. Баба Меция, 59а.
Гиора! Нашел себе моральный авторитет! Нет, я не хочу сказать ничего плохого, человек он в целом приличный, и дочь любит, и много ей помогает. Но за всю свою долгую и разнообразную личную жизнь я не видела такого ловеласа и бабника. Из России, из России, а даст фору любому сабре. Там каждые полгода новая любовница, все не меньше чем на двадцать лет младше и одна другой красивее. Конечно, на этом фоне Шрага смотрится очень даже. На себя лично он практически не тратит, выполняет не слабую долю домашней работы и ухода за детьми, и при этом не то что не ходит, но даже не смотрит налево.