Город и ветер
Шрифт:
— Прошу прощения? — заломил бровь ди Крий.
— Мы начали не с того конца. Мы пытаемся подняться от самого простого к сложному, тогда как сложное нам всем доступно в такой мере, которая с точки зрения традиционного искусства кажется просто невероятной. Я ведь не утратил сродства со стихией, являющейся высшей ступенью мастерства. Близнецы творят то, чего просто не может быть, потому что не может быть никогда. Вы, хотя испытываете трудности с созданием на пламени свечи иллюзии танцующей птицы, без труда могли бы тем же пламенем спалить весь дом. Мы должны… опираться на то, что можем, и шаг за шагом спускаться к самому простому.
— Так вы предлагаете мне всё-таки спалить эту груду камней, которую называете замком? — спросил ди Крий, но видно было, что он заинтересован.
— Есть ранения мозга, которые влияют на тонкую моторику, — Тэйон, словно читая лекцию ученикам, отщёлкивал пальцем по подлокотнику темп речи. — И иногда по тому, какие слои коры повреждены, можно отследить различные уровни контроля движений. Одни травмы вызывают тремор, неконтролируемую дрожь, и в целом влияют на тонус мышц. Другие делают невозможными широкоамплитудные движения, третьи — более мелкие. А есть и такие раны, которые влияют только на осмысленные действия, например, не позволяют взять в руки вилку, хотя каждое необходимое для этого движение по отдельности не вызывает трудностей. И если повреждён один из уровней, но цел другой, то человек, неспособный поднять руку вверх просто так, легко поднимает её, когда требуется повесить пальто.
Целитель, гораздо лучше Тэйона разбиравшийся в подобных вещах, попытался было открыть рот, но мастер ветров не дал ему договорить.
— То же самое в тысячу раз более верно для ментальных сил. Магический дар столь же непознаваем, как и тайны человеческой психики, и столь же хрупок. Иногда простого сомнения достаточно, чтобы заблокировать любые способности. Те же близнецы совершенно не могут простоять пятнадцать минут на месте, ведя ментальное наблюдение за домом, но скажи им, что они часовые, охраняющие замок от злого дракона, — и никаких проблем ни с сохранением неподвижности и молчания, ни со сложнейшей задачей по ясновидению у них не возникнет. Если бы нам удалось выполнить все мелкие действия как часть не просто занудного упражнения, но чего-то осмысленного… Если бы мы точно, без тени сомнения, знали, что способны…
Он замолчал, но идея была уже ясна.
— Нам нужна осмысленная задача.
— Нам нужна задача, интересная всем участвующим и в то же время позволяющая упражняться в самоконтроле и простейших магических действиях. Хм…
— У вас появилась идея.
— У меня появилась совершенно гениальная идея.
Магистр Алория направил кресло к одному из подпиравших стены объёмных шкафов и, поднявшись почти до самого потолка, извлёк из покрытых пылью недр безупречно огранённый, чистейший бриллиант размером чуть больше фаланги большого пальца. Это был один из самых ценных экспонатов его коллекции, хотя мастер ветров не использовал его ни разу — просто потому, что его дар не подходил работе с этим камнем, как перчатка одного не может подойти другому.
С осторожным почтением водрузив свою бесценную добычу на стол, Тэйон тихо попросил:
— Уважаемая Хрустальная Звезда, вы не присоединитесь к нам?
Шаниль, обычно пережидавшая их упражнения в безопасном отдалении, поднялась с брошенных на пол подушек и приблизилась. После тихой торжественности сегодняшней ночи фейш казалась нескладным подростком в своих
— Это же…
— Камень, в честь которого вы были названы, видящая. — Магистру было несколько совестно годами держать у себя столь редкий артефакт, когда по-настоящему воспользоваться им мог лишь тренированный мастер ясновидения, но и расстаться с бесценным сокровищем было трудно.
— При рождении мне было предсказано владеть таким камнем, — тихим, странно низким голосом откликнулась Шаниль, не сумевшая до конца спрятать огонь страстного желания, вспыхнувшего в льдисто-синих глазах. Впрочем, она быстро взяла себя в руки. — Чем я могу помочь, магистр?
— Вы не могли бы показать нам, чем сейчас занимается принцесса Шаэтанна?
Глаза фейш раскрылись чуть шире, а ди Крий кивнул. Да, такой вопрос был обречён стать центром нераздельного и исполненного смысла внимания всех присутствующих. Близняшки уже подскакивали на кресле с воплями «Шаэ! Шаэ!», да и сам Тэйон готов был отдать несколько лет жизни, чтобы узнать, что же творится в городе, а ещё важнее — на море.
— Королевский дворец очень хорошо защищён от шпионов, магистр, — охладила всеобщий энтузиазм Шаниль. — А Нарунги часто бывают невидимы для наблюдения, если сами не хотят обратного.
— У нас здесь есть целых два Нарунга, являющихся кровными сёстрами Шаэтанны и искренне желающих ей только добра… Сиди смирно, Тави! Которым к тому же пора учиться фокусировать свою волю при ясновидении. — Тэйон положил успокаивающую ладонь на макушку нетерпеливо лезущей на стол Нелиты. — И что-то мне да подсказывает, что и у лорда-целителя имеются кое-какие способности в данной области.
Шаниль бросила на него острый, как укол иглой, взгляд и сосредоточилась на камне. Руки фейш, когда она коснулась Хрустальной Звезды, были спокойными и уверенными, лицо отсутствующим. Она пропустила сквозь пальцы цепочку, впечатывая в кожу и память сенсорное ощущение прикосновения заговорённого металла, подняла её, заставив камень размеренно покачиваться перед лицами магов.
— Смотрите в глубь камня, — нараспев произнесла она. — Пошлите свои мысли к основе, к структуре, почувствуйте сердце камня. Следите, как свет отражается от граней, как лучи попадают внутрь и запутываются в отражениях самих себя. Тавина Нарунг, Нелита Нарунг, коснитесь кристалла ладонями. Ощутите гладкость под кончиками пальцев, ощутите структуру, ощутите Хрустальную Звезду.
Тэйон закрыл глаза, отдавшись завораживающему голосу певицы. На этот раз транс пришёл легко и быстро, столь же естественный, как сон, столь же знакомый, как бодрствование. Маг не пытался слиться с камнем, настроить свои разум на резонанс и чёткий узор матрицы бриллианта. Стихия земли никогда не давалась ему просто.
Нет, он послал свои мысли к ветру. Ввысь, в вышину, в свободный бег облаков и неостановимое течение холодных потоков. Он был воздухом, ветром, непостоянством. Он коснулся своей основы, своего сердца, и послал в глубь себя вопрос.
— Думайте о Шаэтанне Нарунг, — пел голос видящей. — Вспомните её движения, голос, запах. Вспомните, как она говорит и как она думает, почувствуйте то, что вы чувствовали в её присутствии. Пошлите свою нужду в глубь камня. Пошлите ему образ Шаэтанны Нарунг, пошлите вашу необходимость увидеть её.