Город грехов

Траум Катерина

— Какая гадость. И чей же это презент?

Большая, абсолютно точно дохлая не первые сутки полосатая красно-чёрная змея с отрезанной головой, уже источающая вонь. Явное послание, о сути которого догадаться не сложно. Угроза. Кто же в Клифтоне настолько бесстрашен, что грозит самой крупной и мощной группировке?

— Без понятия, Лил. Это нам и предстоит выяснить, — он поднялся с кресла и торопливо убрал коробку обратно в ящик, — А пока всем стоит быть начеку, особенно Заку.

— Почему именно ему? — с отчётливой неприязнью поинтересовалась советница. Она ненавидела всем сердцем это живое свидетельство того, что у её мужчины была другая, что он смел касаться кого-то, кроме неё. Пусть это и было больше двадцати лет назад, — Разве это не он должен рыть землю носом

в поисках творца этого безобразия, почему ты ему ничего не рассказал?

— Потому, что это не просто змея. Это аспид, — устало потёр переносицу Грант, пытаясь отодвинуть беспокойство за сына на второй план, — Теперь он будет занят этим дурацким кабаком, за которым наши парни смогут присмотреть и при случае защитить его.

— Защитить? — откровенно, в голос засмеялась Лили, — Дорогой мой, твой маленький садист не зря носит свою кличку. Это от него нужно защищать людей.

— Вот именно. Кинется в омут с головой, порежет кого-нибудь не того и развяжет войну кланов, чего доброго. Спасибо, обойдёмся своими силами. Ты же со мной? — ему сильно хотелось в данный момент забыть о всех делах, и Грант знал только один, самый лучший и проверенный способ занять кипящие мозги чем-то другим.

Его руки привычно легли на талию Лили, притягивая женщину к себе одним резким рывком. Аромат её французского парфюма моментально защекотал рецепторы, перебивая запах табака. Зет вдохнул поглубже, наслаждаясь этим восхитительным смешением и вспыхнувшими в больших зелёных глазах искрами. Её грудь, очертания которой угадывались под тонкой блузкой, прижалась к его торсу, вызывая горячую волну во всём теле. Он поражался тому, что когда-то любовница, а ныне просто любимая и единственная, могла с ним творить. Она словно никогда не угасала, грея своим телом и жаром из года в год, изо дня в день. Всегда рядом, всегда на его стороне, самая верная опора, не способная на предательство по одной простой причине — она его до последней клеточки.

— Ты задаешь глупый вопрос, — Лили обняла его за плечи и подалась вперёд, ощутив на уровне подсознания, что нужна ему сейчас не как советница. Губы встретились в поцелуе, мягком и неспешном, но становящимся всё требовательней, действуя, как самый восхитительный виски. Пьяняще, волшебно, учащая пульс до рваного ритма. У неё начали дрожать колени, когда горячие ладони Гранта опустились с талии на ягодицы и сильно сжали их, крича о его намерениях.

Одним сильным, быстрым движением усадив её на стол, Зет рывком задрал узкую юбку, пробираясь к кружеву чулок — эта чертовка умела сводить его с ума, не прилагая при этом особых усилий. Кто-то сказал бы, что ведя такую жизнь, как у Большого Змея, непременным атрибутом, дополняющим драки, перестрелки, торговлю оружием и море виски, должна быть толпа шлюх. Но только не для Гранта. За то время, что Лилиан была рядом, у него ни разу и мысли не возникло ей изменить. А зачем, если его всё равно не способна завести другая, если никто больше так не тает в его руках, не принимает что ласки, что грубость, с одинаковой благодарностью, не льнёт всем телом, зажигая пламя в груди… На мгновение оторвавшись от губ с размазанной малиновой помадой он поймал её взгляд, азартный и манящий.

— Люблю тебя, моя Лил.

***

Бекки вышла на улицу и с наслаждением вдохнула тёплый воздух, уже совсем по-летнему пестрящий ароматами свежескошенной травы и скорых жарких дней. Солнышко припекало, и она стянула с плеч свою вязаную кофту, накинутую с утра поверх скромного платья песочного цвета, не отличающегося ни пышностью, ни яркостью, ни экстремальностью длины до колена. Волосы стянуты в хвост, а в руках портфель с разлинованными нотными тетрадями — сегодняшние ученицы, две девочки-близняшки, пытающиеся освоить азы игры на фортепиано, изрядно её вымотали своими капризами. Бекки обычно легко ладила с детьми, но тут сама не могла сосредоточиться на уроке. Странное чувство тревоги, зудящее в затылке, всё не проходило. Даже то, что у отца снова полный набор лекарств, и он пока что в твёрдом уме и здравой памяти, никак не помогало отделаться от дурного предчувствия.

И Чейз понимала причину, носящую

одновременно две странные клички и таскающую с собой револьвер. Этот парень всё не хотел покидать головы, словно запустив свои ядовитые щупальца в каждую мысль. Бекки шла по залитой солнечным светом улице, а в лучах видела искры его сверкающих глаз. Зелёный газон заставлял вспомнить о их цвете, а тщательно спрятанная в потайном кармане портфеля пуля — о аристократичных руках с тонкими запястьями. Почему-то девушка нисколько не сомневалась в их силе…

Стало слишком жарко, кончики пальцев закололо: непривычно душный день для конца мая. Смахнув испарину со лба тыльной стороной ладони, Бекки вдруг сменила направление, свернув к парку Рузвельта. Домой идти совсем не хотелось, дел на сегодня больше не предвидится, так почему бы не позволить себе полчаса тишины в тени деревьев с томиком Шекспира и сливочным мороженым? После буйных учениц ничего другого она и не желала. Но, видимо, не судьба.

Позади раздался гудок автомобильного клаксона, и она резко обернулась. На обочине у противоположной стороны дороги стоял блестящий синий Форд, из которого тут же выскочила Лайла и махнула ей рукой:

— Бек! Погоди минуту!

Послушно ожидая подругу, она имела удовольствие наблюдать довольно странную картину. Из машины вышел мистер Мендрейк и, подойдя к Торн, что-то торопливо прошептал ей на ухо. Лайла широко улыбнулась и кивнула, а затем, чего Бекки точно не могла ожидать, чмокнула Ральфа в щёку, оставив след от помады. Попрощавшись таким образом, девушка буквально вприпрыжку перебежала дорогу, помахивая своей крохотной сумочкой и цокая каблучками по асфальту.

— И что это было, мисс Торн? — невольно повеселела Бекки, моментально заразившись энергией и азартом подруги. Им невозможно было не проникнуться, Лайла сияла, излучая собой искреннюю радость.

— Ох, милая, идём, потом объясню, — многозначительно кивнув на ещё не отъехавший Форд, она подхватила Чейз под руку и потянула в сторону аллеи в тени деревьев, — Так жарко, просто невыносимо! Хочу мороженого!

В парке было людно и весело, играла по радио заводная ненавязчивая песенка с мотивом «в два прихлопа, три притопа». В кои-то веки хорошая погода, что было нечастым явлением в Клифтоне, создавала атмосферу почти что национального праздника: дети бегали по узким тропинкам вдоль клумб, с громким хохотом пуская мыльные пузыри, на лавочках робко обнимались милые парочки. Купив в ларьке по рожку сладкого лакомства, девушки прошли к ближайшей свободной скамейке, и Бекки уже не могла сдержать своего любопытства: уж сильно заинтриговало такое появление и прыгающая походка Лайлы.

— Ну, я слушаю?

— Дорогая, ты не представляешь, — закатила глаза Торн, — Он подвёз меня от танцзала, сказал, что был рядом случайно, но я же не идиотка! А ещё назначил свидание во вторник в кафе, и Божечки мои, конечно, я согласилась!

— Не упоминай Господа всуе, — машинально пробормотала Бекки, — А как же Арти? Что ты ему скажешь, когда он узнает?

Лайла откусила мороженого, задумчиво захрустела вафлей. Былой восторг немного поутих, и начались откровенные оправдания:

— Ну, мы друг другу в верности не клялись и, признаться, отношений никаких не было. Так, лёгкий флирт, — словно уговаривала она саму себя, а на красивом личике отразилась вина, — Я думала, что-то может выйти, но Ральфи… Он не только лучшая партия, но и гораздо более решительный, и интереса ко мне проявляет больше. Я чувствую такие вещи.

— Всё равно, это неправильно, Лайла, — покачала головой Чейз, имеющая свои представления о любви и верности. В её понимании был утрированный и идеализированный образ из книг: если любовь, то до гроба, если человек дорог — ты его не предашь никогда. Если же он безразличен, то и напрасных надежд давать не стоило…

— Да ладно, правильная девочка, всем свойственно ошибаться. Кстати, Ральфи передал кое-что для тебя, — она потянулась к сумочке, не без труда одной рукой продолжая держать рожок, а другой копаясь в её недрах, — Да где же… А, вот, — протянув Бекки небольшой сложенный в аккуратный прямоугольник листок, она внимательно следила за реакцией подруги.