Город-фронт
Шрифт:
Впрочем, это была не единственная проблема. Кто-то высказал предположение:
— А что, если немцы сами вдруг взорвут лед, узнав о подготовленном нами наступлении? Тогда не только перед танками, но и перед пехотой возникнет труднейшее препятствие.
Такую возможность тоже следовало предусмотреть. Через несколько дней меня опять вызвал командующий фронтом:
— Как я вижу из вашего распределения саперов, в боевые порядки пехоты первого эшелона вы только вкрапливаете их понемногу. А начальник инженерных войск Волховского фронта генерал Хренов, насколько мне известно,
Этого вопроса я ждал. Мы задумали изменить порядок обеспечения проходов в минных полях и других видах заграждений на вражеском берегу.
Хотим избежать вынужденных пауз в ходе атаки, чтобы пехота не лежала под огнем в ожидании, пока саперы расчистят ей путь.
Ну и что вы предлагаете? Знаете же, как нервничают командиры дивизий из-за большой плотности минных полей у противника!
Мы считаем, товарищ командующий, что бойцы стрелковых подразделений сами должны овладеть приемами преодоления минных полей. Надо научить их этому.
Осаперить пехоту хотите? — подозрительно покосился на меня Говоров. — А вот штаб инженерных войск Красной Армии делает нечто противоположное: формирует специальные штурмовые инженерно-саперные бригады.
А может быть, эти две точки зрения не так уж и противоположны, товарищ командующий? У нас саперы тоже не в тылах тянутся. Но беда в том, что мало их осталось. К тому же, чтобы Неву перебежать, требуется целых семь минут. Не лежать же пехоте на противоположном берегу, а еще хуже — на льду, пока саперы будут снимать заграждения на переднем крае вражеской обороны?
Говоров некоторое время молчал, потом стал расспрашивать, над чем мы еще в последнее время работаем.
Я рассказал о созданном в 106-м инженерном батальоне имитационном минном поле, точной копии разведанного нами у противника. Только вместо мин у нас поставлены слабые пороховые заряды. Наступит неосторожный на «сюрприз», порох и вспыхивает.
Похвалился опытом одной из рот соломахинского батальона. Она тренировалась тогда в преодолении минных полей с ходу, бросая на них связки гранат, растаскивая натяжные мины «кошками» и крючьями на веревках. Постепенно все бойцы этой роты научились действовать стремительно, и редко кто из них наскакивал на имитационный заряд.
— Мы готовы провести на эту тему показное учение для командиров дивизий,
— предложил я командующему. — А затем можно будет организовать подобные тренировки для пехотных подразделений, начать подготовку инструкторов.
Говоров попросил показать схему неприятельской полосы заграждений и стал внимательно рассматривать ее. Схема производила внушительное впечатление. Вначале тянулись заграждения из колючей проволоки, спирали, а в них — натяжные «сюрпризы». Потом шла шестиметровая полоса нажимных противопехотных мин. Затем следовали рогатки из жердей с намотанной на них колючей проволокой и противотанковые минные поля.
— Ладно, готовьте показное учение, — сказал Говоров. — Приеду, посмотрю сам — тогда решим, как действовать дальше. Дело серьезное.
Через
Командующий 67-й армией, пожилой, сухощавый, очень подвижный генерал-майор Михаил Павлович Духанов обошел йотом весь участок учебных заграждений.
Ну, братцы, здорово у вас получается, — похвалил он саперов. — Правда, это не совсем то, что встречается в настоящей атаке, но действуете вы толково.
А там и мы будем не совсем те, что здесь. Там у нас злости прибавится, товарищ генерал, — бойко ответил совсем еще юный лейтенант Николай Богаев.
И мне невольно вспомнилось, каким он пришел в эту роту полгода назад Худой, маленький, хрупкий какой-то. Примечательными были лишь крупные светлые глаза, смотревшие всегда в упор. Соломахин тогда скептически оглядел Богаева и откровенно заявил:
— Тебя, большеглазый, на задание опасно посылать, ветер сдует...
Сейчас лейтенанта не узнать. Я сам видел, как ловко и сильно метнул он гранату. Слышал, как смело и четко командует взводом.
— Добро, добро, — отозвался командарм, глядя на Богаева и, как мне показалось, критически оценивая его — И сапоги, видно, тебе здорово велики, и ушанка на глаза лезет. Ну да дело не в этом. Мал, говорят, золотник, да дорог...
Командир 136-й стрелковой дивизии генерал-майор Н.П. Симоняк первым выразил желание начать тренировки стрелковых подразделений таким приемом. Его дивизия, пополненная защитниками полуострова Ханко, была назначена в первый эшелон атакующих на главном направлении. Ханковцы — народ боевой.
А от них не пожелали отстать и другие. Словом, сразу же после показного учения командующий фронтом утвердил наши предложения. В каждую стрелковую роту мы выделили по семь своих бойцов, и пехота начала «осапериваться».
Однажды мне позвонил Лисовский:
— Приезжайте посмотреть одну затею Евстифеева. Оказывается, в батальоне испытывали еще один новый способ разминирования. На минном поле установили треноги с привязанными к ним зарядами взрывчатки разного веса.
Самый крупный — до трех килограммов. От взрыва заряда несколько уложенных на снег мин детонируют, образуя проход.
— Установим такие треноги в последний час артиллерийской подготовки, соединим заряды детонирующим шнуром и рванем, — размечтался Евстифеев.
В наших условиях это очень разумная идея. Ведь обезвреживать вмерзшие в снег мины и опасно, и долго.
Подготовка к прорыву шла полным ходом. В стрелковых дивизиях тактические занятия и тренировки мелких подразделений сменялись батальонными и полковыми учениями совместно с танкистами и артиллеристами. Почти на всех занятиях проводился бег по льду с лестницами и баграми, заканчивавшийся штурмом обледеневшего берега.