Город Дождя
Шрифт:
Открыв глаза, я с любопытством взглянула на Мира, возвышавшегося на краю сцены. Он и
раньше одевался слишком вычурно, однако в этот день он превзошел самого себя – словно
богатейший принц, пришедший на коронацию, Мир стоял в своей длинной пурпурной тоге
до пола, отделанной серебряной бахромой и украшенной маленькими жемчужинами,
которые отливали лунным светом и казались удивительно чистыми и нежными, как
заставшие ангельские слезы; поверх тоги на
колышимая ветром, роскошная мантия из алого бархата.
Поступок Мира был непонятен мне. Зачем ему понадобилась моя жизнь, и на что он
надеялся? Скорее всего, внутреннее убеждение, странная вера в мою избранность заставили
его отложить эту казнь. Когда меня отпустили, я поднялась и, задрав голову, чтобы
посмотреть ему прямо в глаза, спросила:
– Надеюсь, ты не ждёшь, что я кинусь сейчас благодарить тебя и выберу сторону вампиров?
Он улыбнулся и медленно спустился ко мне.
– Кто бы мог подумать, что даже перед лицом смерти, ты будешь упрямиться и всеми силами
пытаться контролировать себя – свою истинную сущность.
– Я не такая, как вы и не хочу уподобиться вам! – резко ответила я.
– Чем мы тебе так не нравимся? – на удивление мягко спросил Мир.
– Вам не приходило в голову, что бессмысленные разрушения и убийства – не самые
хорошие вещи.
– Глупышка, на свете не существует плохих и хороших вещей, – сказал он, подойдя ко мне
ближе, – есть только наше собственное к ним отношение, поэтому твои слова – не что иное
как проявление совести, которая нужна лишь слабым дуракам, любящим плутать по дорогам
заблуждений, страстно веря, что их совесть священна и правдива. Разве ты одна из них? Я в
этом сомневаюсь.
– А ты научись смотреть на других не через призму себя.
– Как лицемерно!
Мир подошёл ко мне почти вплотную. Его выразительные глаза отливали кровавым
золотом, притягивающим и жутким. Глядя на него, неожиданно для себя я подумала,
насколько же он красив. Всё это шло в разрез с моим отношением к нему, но мне было
трудно не восхищаться его вкрадчивым голосом, гибкой кошачьей грацией, копной длинных
тёмных волос, развевающихся за его спиной, как тёмные крылья, удивительной силой,
опасной демонической красотой, восставшей из глубин непостижимого мрака.
– Стань одной из нас, – прошептал он, почти касаясь губами моего уха. – Это моё последнее
предложение. Присоединившись к нам, ты, наконец, полюбишь своё существование и
сможешь обрести то, о чём так мечтаешь.
– И о чём я мечтаю? – спросила я, сделав вялую попытку избавиться от сладкого тумана,
прокравшегося
– Разумеется, о любви, – с готовностью ответил Мир. – О необузданном порыве страстей,
фейерверке эмоций, волнующей боли, трепетном наслаждении... Вампиры способны на
такие чувства, но только тебе решать, испытаешь ли ты нечто подобное. Ты можешь жить в
идеальном мире, чувствовать себя в нём царицей, или стать трупом, а, вероятно, и хуже –
жалкой рабыней. Но ведь нам уже обоим известно, что ты выберешь?
Произнеся эти слова, он наклонился и, притянув к себе, жадно поцеловал меня в губы.
Огненная лава поднялась и выплеснулась на оголённый рассудок, пронеслась по всему телу,
выжигая внутри все воззрения и преграды. Недоумение, страх и жажда смешались во мне, а
спустя мгновение я поняла, что отвечаю на его обжигающий и захватывающий, как
змеящийся танец саламандры, поцелуй. Это длилось несколько секунд, мне казалось, что
ещё немного, и он сорвёт обледеневшие цепи с моего сердца и выпьет его без остатка, но
потом я прервала всё и резко оттолкнула его. Головокружение стало проходить, и я
почувствовала на губах вкус крови. Не знаю, откуда во мне взялись силы остановить этот
влекущий и острый поцелуй, но когда мне удалось совладать с собой, я не пожалела о своём
поступке. Следующую минуту мы просто стояли и молча смотрели друг на друга. Потом он
задал мне один короткий вопрос:
– Почему?
Мне не пришлось долго думать над ответом – слова сами вырвались на свободу.
– Потому что мне не всё равно, – твёрдо произнесла я.
На его лице появилась жестокая колючая ухмылка, стерев прежнюю любезность и лживую
мягкость. Площадь наполнилась напряжённой ожидающей тишиной. Другие вампиры стали
постепенно окружать меня, всё теснее сжимая бездушный круг. Наконец, Мир произнёс свой
приговор:
– Убейте её, – холодно сказал он.
Я была к этому готова, поэтому он не увидел в моих глазах страха, и уже это казалось мне
значимой победой. Не пытаясь бежать и, вопреки их кровожадным ожиданиям, вести себя,
как жертва, я стояла, отважно глядя на моих будущих палачей, которые, убедившись, что
мне нечем обороняться и моё право на жизнь всецело принадлежит им, неторопливо решали,
как искусно и долго будут убивать меня. Мир стоял в стороне и пристально следил за
каждым моим жестом, каждой едва заметной реакцией, должно быть, пытаясь уловить в
моих глазах мельчайшие душевные порывы, неуверенность и сомнение, услышать