Город Дождя
Шрифт:
произнёс что-то на неизвестном языке, несколько раз ударил в бубен, а потом завыл, очень
правдоподобно подражая волку. При этом он глядел мне прямо в глаза. В этом было что-то
неприятно-пугающее, и я отодвинулась от него на несколько шагов.
– По-твоему я поступил жестоко? – спросил вампир, приблизившись. – В этом городе
выживает сильнейший, а сильнее вампиров ты вряд ли кого-то найдёшь. Она обрела то, о чём
обычный человек может только мечтать…Зря ты отказалась
ногтём по моему подбородку, – но если передумаешь, знай – я могу подарить тебе это.
Хватит сопротивляться, бороться с собой. То, что ты испытываешь к нам, вовсе не
отвращение. Тебя тянет к нам, хотя ты и пытаешься это отвергнуть. Но твоё место среди нас.
Подумай об этом.
Сказав это, он отошёл и скрылся в глубине шатра. Его последние слова удивили меня. Зачем
это было сказано? Возможно, это была обычная попытка повлиять на меня, привычные
слова, которые он внушает своим будущим жертвам. Пусть вампиры обладают завидной
силой, но какой смысл жить тут вечно? Вечность ничего не стоит, если человек обречён на
неизвестность. Я думала так и при жизни, когда пыталась понять тех, кто жил
исключительно ради удовольствий, бесконечных развлечений, не желая задумываться о чём-
то более глубоком. Однажды я сказала Лексе, когда она впервые заехала ко мне на чашку
чая: “Интересно, кем бы я стала, отказавшись от своих книг, копаний в себе, и просто
принимала бы всё как есть?”. В тот момент она стояла у моего книжного шкафа, и её пальцы
плавно спускались по двум, стоящим рядом друг с другом сборникам Маркиза де Сада и
Юрия Мамлеева. Лекса оглянулась и с любопытством взглянула на меня, как будто видит
впервые. Потом она ответила: “До безобразия счастливой и неизвестной мне девушкой”. Но
у меня бы вряд ли получилось стать такой, даже если бы я очень этого захотела.
Поднявшийся шум возле кукольного театра вывел меня из задумчивых размышлений: какой-
то старик мешал представлению, отбирая у актёров перчаточных кукол. Когда я подошла
поближе, то сразу узнала своего безумного кукольного мастера, которого впервые встретила
несколько дней назад. Он был одет в те же светлые панталоны и белый фрак.
– Вы не имеете права! – кричал кукольник, пытаясь вырваться из крепкой хватки двух
мужчин, которые стали оттаскивать его. – Это не ваши куклы, и вы не можете так поступать
с ними. Немедленно верните их мне. Вы заблуждаетесь, если думаете, что это просто игры –
им больно, вы их калечите!
– Да прекрати, – грубо сказал один из держащих его мужчин. – Эти игрушки для того и
создавались, чтобы развлекать нас. Не мешай людям веселиться.
Я
кукольника из вида. Это немного расстроило меня: случившееся в подвале ещё не давало
мне покоя, интуиция подсказывала, что в нём кроется крупица разгадки. Подумав об этом, я
встревожено замерла. Интуиция ли? На мгновение мне показалось, что на меня в упор, с
безудержным любопытством смотрят множество невидимых глаз. Ощущение было
настолько реальным, что я бросилась бежать, хотелось поскорее избавиться от этого. Но мне
не пришлось далеко убегать – всё быстро прошло. Потом я услышала громкий женский крик.
– Убили! – кричала насмерть перепуганная девушка у гадального шатра в джинсовой куртке,
на которой виднелись пятна крови.
Когда мимо меня быстро проскользнула тёмная фигура вампира, я уже не сомневалась в том,
что случилось. Должно быть, избирательному Миру доставило особое удовольствие
поужинать предсказательницей. Я опустила глаза и увидела у своих ног лежащую рубашкой
кверху гадальную карту из колоды Таро.
Одна моя школьная подруга (её звали Айгуль) увлекалась эзотерикой, и часто гадала мне на
этих картах. Я не придавала этому особого значенья, хотя многое из её прогнозов сбывалось.
Потом её сестра сошла с ума, и она прекратила этим заниматься, увидев в этом какую-то
связь со своими занятиями. Странная была девушка…
Мне стало любопытно, и я подняла карту. Восемнадцатая карта Старших Арканов – Луна.
Насколько я помнила, она указывала на заблуждение, предательство, страх. Айгуль что-то
говорила о страхе познания истины, непознанных сумрачных глубинах, тёмной стороне
луны. Жаль, что я не всегда внимательно слушала её. Я ещё раз взглянула на карту –
изображение немного отличалось от того, что было на карте моей подруги, но в целом
передо мной развернулся похожий завораживающий вид: две одинокие башни стояли
напротив друг друга в ночной долине, залитые призрачным лунным светом, между ними
проходила пустынная дорога; она спускалась к небольшой луже, из которой выползал
огромный краб; недалеко от него, по краям дороги сидели волк и собака, тоскливо воя на
многоликую луну. Страх и одиночество – вот, что я чувствовала, глядя на эту карту. В этом
городе я давно перестала верить в случайность, поэтому почти не сомневалась в том, что это
был какой-то знак. Но что я должна была понять? Откуда мне было знать, что таилось в этих
башнях, куда вела эта тёмная дорога, что свело на одном пути волка и собаку? Возможно,