Город чужих
Шрифт:
– Спасибо, я, пожалуй, увидел все, что хотел, – любезно ответил Оливер и, попрощавшись с Дороти, оставил лесопилку и заторопился к своей машине.
Небо еще больше посерело, и он вернулся на парковку, смотря под ноги – ботинки оставались чистыми, Дороти вела его по подмосткам. И как же он удивился, когда поднял голову и рядом со своей машиной заметил Лили в голубых прямых джинсах, в мешковатой спортивной белой кофте и, непривычно распущенными волосами. Она ходила вокруг «Линкольна» и внимательно его разглядывала.
– Лили? – произнес Оливер. – Что вы
– У вас очень красивая машина, – улыбнулась она и выпрямилась. – Я заезжала по делам отцам, – кивнула она в сторону лесопилки, и ее взгляд заметно погрустнел. – У меня теперь много свободного времени…
– И как вам без работы? Отдохнули? – спросил Оливер, подходя к своей машине.
– Да, отдохнула, но ужасно скучно и нечем себя занять.
– Знаете, я хотел вам уже звонить.
– Звонить? – удивилась она. – А для чего?
– Мне нужно с вами поговорить, так что весьма удачно, что вы здесь оказались. – Оливер остановил руку на двери и почувствовал, как на лицо закапал мелкий холодный дождь. – Давайте только в моей машине. Вы не против?
Лили кивнула. Оливер сел на водительское место, а она на пассажирское, только, как закрыла за собой дверь и оглядела салон, громко удивилась:
– Вау! – вздохнула она. – Какое здесь все… Белое… Вы, должно быть, очень хорошо следите за машиной, она же как новая.
Лили принялась гладить приборную панель, и Оливеру это не особо понравилось, подумал, что у нее могли быть грязные руки. Но когда она их убрала, к его облегчению, на белой коже не осталось никаких следов.
– У моего отца был похожий салон в его старой машине, – она посмотрела на него горящими глазами. – Он меня часто на ней забирал после школы и постоянно ругался, что я его пачкаю. А однажды, когда он меня с Джеки подвозил, мы на заднем сиденье открыли банку с колой. Теплую банку с колой, – добавила она. – Представляете, во что превратился его белый салон?
– Думаю, он больше вас не возил?
– Хуже! Заставил отмывать, – улыбнулась она. – Мы с Джеки тогда потратили все выходные, но у нас так ничего и не получилось, пятна все равно оставались. Тогда она предложила взять немного отбеливателя… Ну и сами знаете, что произошло, весь папин белый салон покрылся желтыми пятнами, – она засмеялась, а затем резко погрустнела и вздохнула. – Джеки всегда что-нибудь придумывала…
– Хотите прокатиться? – предложил Оливер.
– Да, – отозвалась она. – Да, это было бы замечательно.
Оливер завел двигатель, пристегнулся, надавил на газ, и машина не спеша, плавно тронулась. Небо совсем потемнело, дождь усилился, и он включил дворники. Те громко застучали в повисшей тишине.
– Правда, как будто с отцом еду из школы, – улыбнулась Лили. – Даже в такой же тишине. Он терпеть не может местное радио, считает его очень скучным.
– Могу его понять, – ответил Оливер, выезжая на шоссе.
– А я вот наше радио люблю, – продолжила Лили. – Да, оно, может быть, не такое модное, как в больших городах. Зато близкое к сердцу и весьма легкое. Знаете, какая моя любимая песня?
– Какая? –
– «Цветочки на стене», – с восторгом ответила она, повернувшись к нему, и ее глаза с азартом заблестели.
– Да не может быть, – усмехнулся он, хлопнув по рулю. – Она же просто ужасна!
– Она прекрасна, – перебила его Лили, подняв палец и набрав воздуха в легкие.
– Только не говорите, что собираетесь петь…
– Считаю цветочки на стене, – начала она, – которые совсем меня не волнуют.
Лили так развеселилась, что застучала по приборной панели, совсем не попадая в такт. Оливер закачал головой и понадеялся, что она не собиралась петь всю песню. Уши резало так, что недавние звуки пилорамы были поприятнее.
– Ну же! – Она коснулась его руки, продолжая напевать: – Прошлой ночью я надел свой лучший фрак и притворился, что пошел в город веселиться… Пожалуйста, не пытайся мне сказать, что у меня все в порядке…
Лили пела не просто ужасно, а чудовищно. Но на его лице почему-то все равно появилась улыбка.
– Да! Ничего не говори, я считаю цветочки на стене, – закончила она и звонко рассмеялась, но, встретившись с ним взглядом, сразу же погрустнела, опустила плечи и вернулась в кресло. – Простите, у меня в последнее время сдают нервы…
– Вы не против еще покататься? – спросил он, когда впереди показался поворот на Хилтон. Лили кивнула, и они поехали дальше по трассе, а дождь тем временем только усилился. – Расскажите про шерифа Тэтчера, когда и почему у вас возник конфликт?
– Ну, – вздохнула Лили, – я ждала, что вы меня об этом спросите, особенно после того представления на похоронах. – Она негромко прокашлялась. – Наши отношения сразу не заладились. Когда я пришла на собеседование и он узнал мою фамилию, уточнил, та ли я Вудсон, и когда я ответила, что та, он от злости покраснел. Выкинул меня из офиса и сказал, чтобы я здесь больше не появлялась. А я была так расстроена, я так хотела работать полицейским, и отец сказал, что, раз я из-за него вернулась в Хилтон, он этого так не оставит. И совсем скоро шериф мне перезвонил, извинился и с трудом сказал, что я принята. Понятное дело, что отец на него надавил. – Она вздохнула. – Только не осуждайте, другого выбора у меня не было. Тем более я думала, что он просто не хочет девушку к себе брать. Это я уже потом узнала, что у его брата конфликт с моим отцом из-за компенсации. Вот так наши отношения и стали хуже некуда, но мне особо было некуда деваться, а после Джеки…
Оливер развернул машину в сторону города. Лили затихла, а он вспомнил, как недавно спрашивал у Кевина с Риком про их взаимоотношения с шерифом, и пытался выяснить, не связан ли как-то Джим с Джеки. Но Кевин ответил, что ничего не знает. А Рик только почесал затылок и покачал головой.
– Вы уверены, что они с Джеки были знакомы поверхностно? – спросил он.
– Да, – ответила она, но он заметил, как она смутилась, – Но вообще… Да нет, уверена, что нет. Нет, они были знакомы, как и все в этом городе, не более.