Город чужих желаний

Фильчаков Владимир

– Передохнем, - сказал он. Он дышал хрипло, в груди у него булькало, он закашлялся, кашлял долго, мучительно. Потом сплюнул, повернул к ним потемневшее лицо.
– Зараза, - выругался он, стукнув себя в грудь.
– Дыхалки совсем нет. Надо бросать курить.

Он вытащил пачку сигарет, сунул в рот одну, предложил им. Гоша отказался, а Арина неожиданно взяла дрожащими пальцами. Парень чиркнул спичкой, дал ей прикурить, прикурил сам, и Гоша успел разглядеть его лицо. На вид ему было не больше двадцати, лицо покрыто юношеским пушком, на подбородке - родинка величиной с копеечную монету.

– Меня зовут Кит, -

сообщил парень, глубоко затягиваясь и выпуская дым тонкой струей.
– Вообще-то мое имя Костя, но вы зовите меня Кит. Меня все так зовут.

– Слушай, Кит, - сказал Гоша, - а почему ты решил, что нас ищут?

– А как же? Ведь это вы отобрали у официанта в "Забегаловке" пистолет? И в гостинице шухер учинили тоже вы. Ваши приметы передали по радио. Вот, - он отцепил от пояса милицейскую рацию, щелкнул тумблером и рация заговорила злым мужским голосом что-то непонятное. Кит выключил рацию, прицепил на место.
– Вы ребята крутые, да? Люблю крутых ребят, ух! Официанта этого, его же все ненавидят, сволочь он, вот что. Я же говорю. Здорово ты его, так и надо. И в гостинице тоже. Двоих омоновцев уделал. Это ж надо, а?

– Значит, они быстро очухались, - пробормотал Гоша.

– Что? Ну да, они живучие, мозгов-то в башке нету. Теперь вас будет брать целый взвод, а то и вся рота. Не люблю я их. Да их никто не любит. Как же это можно - любить их? Они... Вот вчера, например, на соседней улице - слыхали?
– подлетают это на "воронках", высыпаются и ну палить. А в кого? А в прохожих. Это у них называется - операция. Банду это они берут, называется. А какая банда, где? Никакой банды и нету. Кольку нашего так и шлепнули. И концов не сыщешь. Да вы не бойтесь, пересидите у нас денек, а к вечеру ваше дело объявят закрытым и можете идти на все четыре, хоть в Думу, это, как его, баллотироваться. Ха-ха-ха! Ладно. Отдышались? А теперь - тихо-тихо пойдем. Чтоб не разбудить соседей. За мной.

Он увлек их в темный, провонявший кошками подъезд, по лестнице на второй этаж, остановился перед обитой дермантином дверью, достал ключ, открыл, приложил палец к губам. За дверью было совершенно темно, они постояли немного, и Кит потянул Гошу за руку. Долго шли по коридору.

– Сюда. Только не наступите на спящих.

Они вошли в душную комнату, остановились за порогом, пригляделись. Через грязное окно в противоположной стене пробивался слабый утренний свет. Мебели никакой в комнате не было, если не считать единственного стула в углу, заваленного одеждой, а на полу на матрацах вповалку лежали... совершенно голые мужчины и женщины. Кто-то завозился, застонал спросонья, что-то пробормотал.

– Пристраивайтесь вот здесь, в уголке, - прошептал Кит.

Они сели. Кит вышел, тихо притворив дверь.

– Гоша, - шепнула Арина.
– Что это?

– Люди.

– Вижу, что люди. Почему они голые?

– Почему бы и нет?
– Гоша пожал плечами.
– Жарко здесь, вот и голые. Их тут человек десять, не меньше. Жарко. А окно закрыто.

– А почему они его не откроют?

– Не знаю. Может быть оно не открывается.

Сидеть было неудобно, живот резали рубчатые рукояти пистолетов. Рядом кто-то заворочался, к ним приблизилось женское лицо, не женское даже, а девчоночье, обрамленное белесыми волосами.

– Новенькие?
– спросило лицо мятым голосом.

Они

промолчали. Лицо скривило губы.

– А ты мне нравишься, - заявила девчонка, глядя на Гошу.
– Иди ко мне.

Она развернулась, показывая все свои не очень пышные прелести. На вид ей было лет пятнадцать, не больше.

– Ну, что же ты? Иди.

Гоша не двигался, тупо глядя на нее.

– Ну?
– она выгнула спину, призывно протянула руки.

– Я...
– Гоша замялся.
– Я с малолетками дела не имею.

– Обидеть хочешь. А зачем? А может ты импотент?

– Сама ты импотент!

– Я импотентом быть не могу, - радостно сказала девчонка.
– Конструкция не та.

– Обида за обиду, - сказал Гоша.
– Слушай, отстань, а? Мы не новенькие. Мы здесь случайно.

– А-а, - протянула девчонка.
– Так бы и сказал. Тебя Кит привел, да? Вот ведь не спится ему, шляется по ночам. Он у нас спит всего два часа в сутки, и только вечером. Приляжет, вздремнет и - как огурец. Эй, Ник, - она толкнула соседа локтем.
– просыпайся, займемся делом. Ник что-то промычал.
– Спит, - презрительно сказала девчонка.
– Мужчины нынче хлипкие стали, больше спят, чем любят.
– Она картинно потянулась, поглядывая на Гошу. Потом сделала вид, что только сейчас заметила Арину: - Ба! Да ты не один, с подружкой. Может ты подружки стесняешься? Так пойдем в ванну, помоемся вместе. Ха-ха! Если горячая вода есть. А зачем нам вода? Мы и без воды справимся.
– Она оскалила зубы и показала язык.
– Ладно, не буду.

Гоша покосился на Арину, та не отрываясь смотрела на девчонку и в глазах ее была паника. Тут дверь открылась и вошел Кит, присел рядом.

– Нате вот, - протянул краюху хлеба.
– Выпросил у соседа. Вы, наверное, жрать хотите. Берите, берите.

– Слушай, Кит, - сказала девчонка.
– Кого это ты привел?

– А, Белка, - добродушно сказал Кит.
– Проснулась уже?

– Угу. Разглядываю вот их. Между прочим, этот, - она указала пальцем на Гошу, - не поддается на мои чары.

– Да ты что?
– Кит сделал круглые глаза, растопырил пальцы, жестикулируя.
– Какие чары? Знаешь, кто они? Это те крутые ребята, которые отобрали у Киселя пистолет.

– Ну?!
– Белка вскочила на четвереньки, уставилась на Гошу.

– Вот тебе и ну! Они еще в гостинице двух жлобов-омоновцев уделали.

– Ну?!

– Ну. Я же говорю. Их теперь вся милиция ищет.

– Так им, гадам, и надо!
– зло сказала Белка.
– Кольку моего убили... гады! Она всхлипнула.
– Я на карате хожу, - сообщила она.
– Уже кое-что знаю. Вот научусь как следует, тогда пусть только попадется мне кто. Уделаю! Ты каратист?
– спросила она Гошу.

– Нет.

– Как же ты тогда их?

Гоша пожал плечами.

– Да так. Сподобился как-то.

– Молоток!
– кивнула Белка.
– Это ты молоток. Без карате. Надо же, а. А эта сволочь - Кисель, ты его побил?

– Времени не было.

– Жаль. Ну ничего. Я сама с ним разберусь.
– Она сжала маленькие кулачки.
– Я ему портрет разукрашу, я ему тыкву так уделаю, он долго на нее шапку не натянет.

– Этот Кисель, - сказал Кит, - был раньше нашим, а потом нас продал. Спасибо, добрые люди предупредили, насилу улизнули.