Горькая услада
Шрифт:
Что-то со страшной силой отбросило ее в сторону; она почувствовала сильную боль в голове и потеряла сознание.
— Но она шла прямо на автомобиль! — возмущенно кричал шофер.
— Все равно… Получите! — сказал Родней, одной рукой поддерживая Сильвию и вынимая деньги другой. — А теперь отвезите нас в Сент-Джемс-Сквер — только поезжайте как можно быстрее.
Автомобиль скрылся раньше, чем собравшаяся толпа успела узнать подробности происшествия. Несколько
Родней внес Сильвию в маленькую гостиную. Он никого не позвал, так как был свидетелем всего случившегося и знал, что Сильвия не получила серьезных повреждений, а просто потеряла сознание от легкого удара.
Он уложил ее на диван и принес коньяк. Опустившись около нее на колени, он влил ей в рот немного коньяку. Сильвия широко открыла глаза и улыбнулась. Она прижалась к нему, как ребенок, и подняла голову. Родней наклонился и поцеловал ее в губы. Забыв обо всем на свете, кроме этой неожиданной близости, они стали осыпать друг друга поцелуями, как это делали когда-то в минувшие дни.
— Мне кажется, что я умерла и попала в рай, — шепнула Сильвия. — Я поняла это по тому, что ты здесь, со мной.
— Ты не уйдешь от меня? — шептал Родди, прижавшись губами к ее губам. — Ты мне позволишь повидать Монти и все сказать ему… Ты должна, должна… мы не можем дольше жить так!
Все окружающее исчезло куда-то далеко. Родди сел на диван и крепко обнял Сильвию, она притянула его голову к себе.
— Не надо теперь говорить… думать об этом… теперь, когда так хорошо…
Очарование момента охватило и Роднея, он больше не просил, не требовал… В эти короткие мгновения он был совершенно спокоен и счастлив.
Так их и застал Монти. Он, как безумный, выбежал из клуба, где какой-то знакомый сообщил ему о происшествии с Сильвией. Он позвонил домой, но там никто не знал, где сейчас Сильвия. Дежурный полисмен, который был свидетелем несчастного случая, дал ему адрес Роднея.
Дворецкий проводил Монти в библиотеку, которая граничила с маленькой гостиной; дверь в соседнюю комнату была открыта.
Еще в вестибюле дворецкий сказал:
— Мне кажется, милорда нет дома. Я сейчас узнаю.
Он бесшумно вышел из комнаты и оставил Монти одного. Внезапно Монти услыхал голос Сильвии… Это был голос, полный любви и страсти… Он всегда мечтал, чтобы она с ним говорила именно так, и страдал, что этого не было.
Он застыл на месте, не слыша и не сознавая ничего, кроме этого бесконечно нежного, взволнованного шепота: «Я люблю тебя, люблю» — и после короткой паузы: — «Ах, Родди, Родди».
Монти был не в силах пошевельнуться; его сердце начало биться с такой силой, что причиняло ему боль. Он задыхался от волнения и, протянув руку, как слепой, сделал
Бессмысленно уставясь на них, он внезапно подумал о том, что они еще очень молоды и что молодость придает всему трогательный оттенок. Потом очень тихо отошел от двери и совершенно твердым шагом вышел из библиотеки. В вестибюле он подошел к дворецкому, и, протянув ему пять фунтов, сказал:
— Пожалуйста, не говорите милорду, что я был здесь.
— Слушаю, сэр! — ответил дворецкий. Он открыл входную дверь и, когда Монти вышел, удивленно посмотрел на бумажку, сложил ее и спрятал в бумажник.
На улице ярко светило солнце. Ясный осенний день был весь соткан из золота. На фоне синего неба свежесть прохладного воздуха бодрила и веселила.
Монти шел вперед без цели, не думая ни о времени, ни о том, как далеко он зашел.
Кто-то окликнул его, и он совершенно машинально поздоровался.
Его приятель по клубу, поколебавшись несколько мгновений, подошел к нему.
— Что с вами? — спросил он. — Вы страшно бледны. Здоровы ли вы?
— Печень, — ответил Монти, невесело улыбаясь. — Слишком много переживаний для человека моих лет.
— Никогда не бывает слишком много хорошего! — торжественно возразил Сомс.
— Может быть, вы и правы, — согласился Монти, делая над собой невероятное усилие, чтобы казаться веселым. — До свидания, Сомс, мы, вероятно, увидимся в «Виктории»?
Сомс долго глядел вслед удалявшемуся Монти. Его поразили мрачный, убитый вид Монти, его опущенная голова…
— Я сегодня видел Монти, — сказал он некоторое время спустя в клубе. — Он был чрезвычайно плохо настроен. Как вы думаете, что повлияло на него так? Уж не то ли, что он много проиграл на бегах в Сен-Леже?
Кто-то небрежно заметил:
— Монти может проиграть в десять раз больше, и это не отразится на его кармане, — ведь он купается в золоте, — просто теперь он получил то, что обычно достается старикам: рога.
В это время Монти, не отдавая себе отчета, куда идет, прошел пешком от Сент-Джемс-Сквера до Тоуэра. Поднявшийся с реки резкий холодный ветер заставил его поднять голову. Ничего не понимая, он уставился на мост, на реку, на пакгаузы — у него не было ни малейшего представления о расстоянии, которое он преодолел.
Внезапно его охватила острая усталость, настолько сильная, что он не в состоянии был идти дальше.
Он окликнул какого-то бродягу:
— Позовите мне такси.
— Подождите здесь, сэр, — ответил тот, предвкушая щедрую подачку. — Я вернусь через мгновение.