Горизонты вечности
Шрифт:
– Говоря о разуме, я не имел в виду уровень развития метацивилизации, – сказал он. – Впрочем, может, радикальные теоретикиправы, и гепрагоны действительно обладают свехчеловеческим разумом. Если это так, то хитрые растения никак не выдают своего истинного уровня и, более того, беспрепятственно позволяют исследовать себя, препарировать, сушить и выжимать до последней капли.
– Звучит нелепо, – признал я и почесал подбородок.
– Более чем.
– Ладно, – продолжил я, собравшись с мыслями, – за прошедшие тысячелетия гепрагоны перестали плодоносить. Почему?
– У
Не успел Холодов договорить, как каменный валун с шумом откатился в сторону. В камеру вошли два стражника с факелами и зазубренными клинками из человеческой кости. Оранжевый свет пламени ударил по привыкшим к полной темноте глазам. Из-за широких спин вышла фигура меньшего масштаба, но более высокого статуса, судя по высокомерно вздёрнутому подбородку и солидной седине. Он был облачён в рясу императорского лекаря. Во всяком случае, именно такое представление мне подкинуло сознание Сумволя.
– Как ты себя чувствуешь, Луза? – спросил вошедший вязким приглушённым голосом.
– А ты как думаешь, древний? – огрызнулся Николай.
– Я думаю, ты оказалась здесь по ошибке, – многозначительно заявил лекарь. – Которую я намерен исправить.
– Славно. Вот и выпусти меня отсюда. – Николай на секунду задумался. – Или изгони в пустыню.
Ловкий ход, Никола.
– Я не изгоняю сыновей и дочерей неба, а предпочитаю лечить тех, кого ещё можно спасти.
Лекарь выудил из складок рясы длинную узкую трубочку, поднёс к губам и дунул. Холодов взвизгнул на мгновение и тут же отключился. Усыпили. Один из стражников закрепил факел на стене, водрузил хрупкое девичье тело на плечо, забрал факел и вышел из темницы.
– А со мной что? – бросил я вслед уже развернувшемуся лекарю.
– Тобой, сын неба, займутся позже, – пообещал он и вышел.
Последним камеру покинул второй стражник, после чего валун вернулся на место.
***
Сколько прошло пеклодней в квазиреальности? Три, четыре или пять? Я вдруг понял, что совершенно потерял ощущение времени в этой погребальнице с бездонным мраком. Периодически мне приносили воду и полусгнившие плоды, но игнорировали все вопросы. Ещё немного, и придётся идти ва-банк, пока окружающий мир не начал превращаться в песок.
Сначала я анализировал всё сказанное Холодовым. Потом мне захотелось выслушать мнение своего ментального узника. Я не ожидал от него здравой аналитики, но мне стало любопытно, что Сумволь скажет по поводу признаний Николая.
Но пытаясь вернуть юнца из дальнего ящика, я вдруг обнаружил, что не могу этого сделать. Более того, я не ощущал его присутствия. Будто настоящего Сумволя никогда и не было – как если бы не я, а он паразитом неожиданно пробрался в моё сознание и так же неожиданно исчез.
Признаюсь, открытие меня слегка обескуражило. Юнец не создал мне проблем, как Луза
Мысли о Сумволе подтолкнули меня к другим размышлениям – о квазиреальностях. Что они могли собой представлять? Они не были иллюзиями в том понимании, что на конвейере порождал Эл Монахью и ему подобные беглецы от забвения. Скорее, они являлись хрупкими альтернативами, создаваемыми вмешательством одного или нескольких червей в перманентный поток прошлого. Да, река с исходящими ручейками – удачное сравнение. Если верить полковнику Парсону, Экспонаты пользовались техникой ментального контроля, позволяющей сохранять эти ручейки полноводными длительное время. Но насколько длительное? Если речь шла о годах или десятилетиях, то Экспонаты могли проживать целые альтернативные жизни, столь же реальные, как и настоящее – всем известное – прошлое. Ни одна из существующих симуляций, даже программа «Элизиум Меморис», которой так кичился Эл, не создаст ничего подобного.
А люди, населяющие эти квазиреальности, кто они? Копии той ихтиофауны, что населяла Большую Реку? Есть в новых версиях разница с оригиналами? Если нет, то каждое вмешательство даже одного единственного червя создаёт ответвление во Вселенной аналогичного мира. С той же простотой, с которой этот мир потом рушится, унося в небытие все воссозданные жизни и пространства.
Я понял, что ступил на почву сложной философии без надлежащей обуви. По сравнению с рядовыми жителями Э-Системы и Осиного Гнезда я знал много, но в то же время не знал почти ничего, как и они. Возможно, ещё через пару-тройку суток и из меня вышел бы неплохой мыслитель-теоретик, но неожиданное появление забытой персоны вернуло несостоявшегося философа к приземлённым проблемам.
Моим визитёром стала женщина с длинной чёрной косой. Триса. Зрение долго привыкало к её сиротскому факелу, с трудом вычленяя знакомые черты лица. Она не спешила заговорить с узником, убеждая стражника оставить нас наедине. В конце концов, аргументы сработали, и нас оставили. Валун задвинули не до конца, оставив узкую щёлку.
– Сумволь, зря ты не вернулся ко мне, – начала она с нравоучения.
– Обстоятельства не позволили, – ответил я.
– Ты бы мог избежать заключения и найти именно то, что ищешь.
– А откуда вы знаете, что именно я ищу? Если речь о потерянном друге…
– Ты соврал про друга, – перебила она. – Я поняла это сразу, но не хотела испугать тебя. Поверь, я знаю о твоих мотивах больше, чем ты можешь представить.
– Неужели?
– Да, Сумволь, – неожиданно прошептала она на юнике, пусть и с дичайшим акцентом. – Именно так.
Я непроизвольно вжался спиной в холодную стену и вытаращил глаза.
– Это галлюцинации, – пробормотал я. – От долгого пребывания…