Горизонты вечности
Шрифт:
Мы сели, и я тут же почувствовал упирающийся в рёбра холодный ствол лучевика. Нажмёт спуск и – мгновенная смерть. По крайней мере, без долгих мучений. Сумкой она прикрыла руку с оружием, умно, ничего не скажешь.
– Не опасаешься, что Шлупп пришёл в себя и сейчас устроит нам облаву? – поинтересовался я на подъезде к воротам.
– Он не придёт в себя, – ответила Лида. – Та версия Шлуппа, которую я убила, вполне самодостаточна.
Я не совсем понимал, о чём она говорила.
– Версия?
– Угу. Проезжай, пока никого нет!
Мы прошмыгнули в открывающиеся ворота, и я прибавил
– Если хочешь выжить, Трэпт, – продолжила девица, – то должен задавать как можно меньше вопросов.
Толстый намёк на то, что она планирует оставить меня в живых при должном уровне послушания? Такие как она не оставляют свидетелей. Мы примчались к звездолёту за считанные минуты. Аэроскутеру я дал команду вернуться в грузовой отсек, сам же первым зашёл на борт под дулом лучевика. Едва выход заблокировался, мне в спину полетели новые указания:
– А теперь мы возвращаемся на Тропик. Настраивай курс.
– На Тропик? – машинально переспросил я, оценивая в уме перспективность момента. – Решила взять отпуск после успешного выполнения задания?
Лида не оценила юмора и метнула в меня злобный взгляд. Убьёт ли она меня сразу после того, как я подниму «Агрессор» на орбиту и задам ему координаты планеты-курорта? Или рискнёт и сохранит до конца полёта? Лучше не проверять. Ни на секунду она не сводила с меня оружия.
– Ну же, детка, – упрашивающим тоном протянул я, медленно приближаясь к панели управления. – Давай играть в открытую. Расскажи мне о своей миссии. – Я обернулся, сохранив положенную дистанцию от предметов вокруг себя. – Знаешь, честность творит чудеса.
Прежде мне не приходилось проверять технологию «Газокок» в действии, я видел лишь симуляции. Всё произошло молниеносно. Кодовая фраза «Честность творит чудеса» одновременно активировала защитный браслет и выпуск парализующего газа в вентиляционной системе звездолёта. Оказавшись в коконе, я совершенно ничего не видел и не слышал в течение минуты, после чего временное мини-убежище исчезло. «Агрессор» стабилизировал дыхательную смесь, выветрив частицы газа. Я вдохнул с напрасной опаской.
Лида распласталась по центру пилотского отсека в позе морской звезды. Лучевик валялся возле правой кисти, едва касаясь пальцев. Я подобрал оружие и принял первостепенные меры предосторожности: основательно связал ноги и руки девицы, усадил её в пассажирское кресло и вдобавок перетянул ремнями туловище. Если верить инструкции «Газокока», в запасе оставался час до полного пробуждения усыплённого субъекта.
Для начала я решил задать «Агрессору» команду подниматься на орбиту. Не стоило задерживаться на Z-8 дольше необходимого. Запуск атмосферных двигателей, настройка автопилота и прочие предстартовые операции заняли минут двадцать. Оперативно внеся в компьютер нужные комбинации, я взял рабочую сумку и вернулся к пленнице. Лида ушла в царство глубоких снов, не вспоминающихся после возвращения в реальность. Я покопался в её карманах и нашёл то, ради чего она трудилась последний год, а может и больше – транс-ампулу с тёмно-синим раствором. Цвет говорил о том, что скачивание проходило в формате архивирования в мемодубликаты. У меня не оставалось сомнений, что в этом растворе содержалась сжатая жизнь – вся целиком – убитого Лидой заключённого
Ладно, подумал я, прямым рейсом до знаний Генри мне пока не добраться, зато можно испробовать обходной путь. Через разум Лиды. Я не сомневался, в нём меня ждало немало интересных открытий. В другом её кармане я нашёл «ластик воспоминаний» – ампулу с прозрачным раствором, вызывающим безвременную амнезию. Продолжительность зависела от введённого количества, целая ампула способна стереть десятилетие. В лабораторных условиях возможно «затирать» определённые периоды, но Лида носила с собой «ластик» с единственной целью – напрочь уничтожить свою память в случае попадания в плен. Враг не должен узнать никаких сведений, но «Газокок» лишил её возможности принять необходимые меры.
Для верности я вколол ей транс-ампулу с тропическим путешествием какого-то зажиточного туриста. Такие ампулы всегда присутствовали в арсенале агента и стоили недорого. Лида ведь хотела вернуться на Тропик, вот я ей и предоставлю такую возможность. Теперь у меня в запасе было времени хоть отбавляй. Прежде всего, я переоделся, выбросив петушиную униформу «Мира утех» в утилизатор. Затем подключил рекордер памяти к голове девицы и для верности задал диапазон последних пяти лет. Несущественные периоды всегда можно перемотать, но главное – не упустить ни одной важной детали.
Я убрал ампулу с позеленевшим раствором к уже имеющимся, во внутренний карман костюма, развернул пилотское кресло к пассажирскому и сел в позе мыслителя. Вскоре Лида начала приходить в себя. Я привстал и отвесил ей несколько смачных пощёчин.
– Отпуск закончился, детка! – Ещё один хлёсткий удар. Девица едва слышно застонала. – Открывай свои бесстыжие глаза. Или лучше сказать – крысиные глазки?
– Отвали, Трэпт, – протянула она. – Что ты со мной сделал?
– Поверь, я ещё даже не начинал.
Лида хищнически огляделась, насколько позволяли ремни. Похоже, до неё стало доходить, что из хищницы она превратилась в пойманного зверька. Однако на самоуверенности это никак не сказалось.
– Ты не жилец, урод. – Она сплюнула, целясь мне в ноги, но промахнулась. – Вам всем скоро конец.
– Нам – это кому? – уточнил я.
– Марионеткам Лэнса. Его философия давно устарела. Вы гонитесь за призраками.
Я покачал головой. Что за чушь она несла? Стоило задавать прямые вопросы и требовать на них предельно ясные ответы.
– Ты работаешь на «Долгий рассвет»?
– Иди к чёрту.
Я встал и без предупреждения выписал ей хук справа вполсилы. Голова Лиды дёрнулась, волосы упали на лицо. Девица стойко приняла удар, не издав ни звука. Тогда я решил, что можно добавить по шкале силы и нанёс более мощный удар слева. На губах застыли капельки крови… и ехидная ухмылка.
– А ты из тех, кто любит избивать связанных девушек? – Она снова сплюнула.
– Ты для меня не девушка, а крыса, – ответил я и вернулся в кресло. – Ненависть к предателям укоренилась во мне с детства.