Горение (полностью)
Шрифт:
Карпов испугался; понимая умом, что в руки идет грандиозное д е л о таких еще в России не было, - тем не менее ощущал, как все сильнее и сильнее дрожат пальцы; в ушах слышались слова маменьки: "Паны дерутся, у холопов чубы трещат"; с тоской вспомнил работу в Ростове; вот благодать-то была, хозяин-барин, что хочу, то и ворочу, столицы далеко, губернатор друг-приятель, с ним во всем заодно, своя, ростовская власть, все покроет... А рыбец какой?! Не то что эти угри - сальные змеи!
Научившись у Герасимова смелости, а у Савинкова многозначительности уроки брал с ходу, -
– Попусту не волнуйтесь... Трапезу можно сей момент прервать, я вообще не едок, мне все это, - он презрительно кивнул на стол, уставленный яствами, - с м е ш н о, отправляйтесь к Курлову и сообщите о нашем разговоре... А я в "Метрополе" буду ждать от вас указаний. Если ваш высокий начальник признает дело нестоящим - выдадите мне оклад содержания: Герасимов положил семьдесят пять рублей золотом и оплата проезда по чугунке, - я и о т ч а л ю восвояси...
Через три часа за Петровым пришел м ы ш о н о к, шепнув, что от "Георгия Сергеевича" (времени на придумывание псевдонима у Карпова не было, взял первый пришедший на ум, торопился к Курлову) и отвез на Астраханскую улицу.
Там, в пустой квартире - три комнаты и кухня (перегородки фанерные, как и просил Петров, красиво задекорированы обоями), стоял Карпов; лицо красное, видимо, сильно п о д д а л, при этом натужно и г р а л радостную улыбку:
– Ваша взяла, Александр Иванович! Вот вам квартирка! В полном вашем распоряжении, обставляйтесь, денег не жалейте, - он достал из кармана бумажник, набитый купюрами, и протянул его Петрову, - начинаем д е л о, предложение принято!
...В три часа утра за ним пришел Доброскок, шепнул:
– Карпов снял филеров, едем...
– А ваши? Торчат или тоже сняли?
– Одного оставили - не ровен час...
– Снимите, - резко потребовал Петров.
– Отныне дело беру на себя. Малейшая несуразность, и все полетит к чертям. Вы отделаетесь выговором, я - жизнью.
...Когда Доброскок и Петров уехали, в квартиру проскользнули Бартольд и Луканов, пробыли там всего минут пятнадцать - этого вполне хватило на то, чтобы укрепить под обеденным столом, только вечером привезенным из магазина, динамит с выведенными на кухню проводами; как подключить их к сети, чтобы комнату разнесло в пух, Петров научился в Париже.
– Итак, - заключил Герасимов, - послезавтра, когда вы до конца приведете в порядок квартиру, - г р у з Бартольд с Лукановым занесли, так что с этим все в порядке, - позвоните по моему телефонному аппарату и пригласите на новоселье, на три часа... Убежден, Карпов понудит вас звонить со своего номера, в присутствии кого-то третьего, пусть вас это не останавливает... Если мои люди увидят, что Курлов, Виссарионов и Карпов, - возможно, кто еще, из судебного ведомства, - войдут к вам за полчаса до моего визита, в дверь постучит мужчина, поинтересуется, сдана ли квартира; это мой человек, это будет для вас условный сигнал... Идите на кухню и подсоединяйте провода... И сразу же выбегайте из квартиры, вас увезут в безопасное место... Впрочем, нет... После взрыва обязательно загляните за ф а н е р к у... Если поймете, что г о с т и
Проводив Петрова, отправился к Столыпину; когда докладывал (не впрямую, конечно, а с легкими намеками, чтоб не спугнуть, - чем выше человек, тем он осторожней и боязливее), не мог оторвать глаз от пергаментного лица премьера: живой покойник, вот-вот упадет от разрыва сердца...
Выслушав Герасимова, премьер рассеянно поинтересовался:
– Хоть я и не верю в то, что генерал Курлов может быть втянут в заговор бомбистов, но выяснить все досконально, чтобы сохранить честь жандармского мундира, полагаю разумным...
– Петр Аркадьевич, - проскрипел Герасимов, пораженный уклончивым, прямо каким-то змеевидным ответом Столыпина, - поскольку операция рискованная, а Петров в прошлом был известным бомбистом, возможны любые случайности... Вполне может быть, что все это - игра эсеров... Поэтому просил бы вас, на случай непредвиденного, подготовить рескрипт о введении чрезвычайного положения в столице...
Столыпин задумчиво покачал головой, ответил заранее подготовленной фразой:
– Надеюсь, вы, с вашим опытом, ничего из ряда вон непредвиденного не допустите...
– Я не отвечаю за операцию, - возразил Герасимов.
– Ею руководит Курлов... И вас об этом в известность не ставят, готовят в строгой тайне... Поэтому я и напоминаю вам о возможности любого рода случайности... К ней надобно быть готовым загодя, потом будет поздно... Будет поздно, - повторил Герасимов и, прищурившись, заключил: - Такого рода шанс упускать нельзя, другого не будет.
– О чем вы?
– холодно поинтересовался Столыпин, побледнев еще больше.
Герасимов поднялся, поражаясь своей дерзости, кивнул и, ничего не ответив, вышел...
...Ах, случай, случай!
За несколько часов до намеченного Герасимовым а к т а Карпов приехал к Петрову, на Астраханскую, чтобы посмотреть, как обустроилась квартира, неудобно товарища министра и шефа отдельного корпуса жандармов вести в непотребное помещение.
Приехал не один, а с филером Груськиным - тот привез в саквояже водку, финьшампань, снедь; не грех загодя обмыть новоселье, да и в последний раз обсудить в деталях ситуацию - чтоб все было без сучка и задоринки, д е л о-т о какое?! На весь мир прогремит!
– Ну как, Александр Иванович?
– спросил Карпов, оглядывая квартиру. По-моему, красиво. Денег хватило? Не считайте, не считайте, можете приобретать все, что душе угодно... Вот бы и скатерть надо свежую постелить...
Петров побледнел, когда полковник потянулся, чтобы стащить старую, закапанную скатерть; сразу бы увидал мину и провода, идущие от нее, - все, конец, петля!
– Не трогайте, - нашелся Петров.
– Не надо! Вы же у меня в гостях! Я сам перестелю...
Он проскакал на протезе на кухню: новых скатертей еще не привезли, - вот она, м е л о ч ь, сколько раз про это и Герасимов бубнил, и Савинков предупреждал!