Горелом
Шрифт:
* * *
— Выспалась? — вполголоса осведомился Ян, когда присутствующие перестали буравить пришельцев взглядами, и Ян с Евой переместились в сторону, устроившись в глубокой оконной нише.
— Выспишься тут, — проворчала Ева, небрежно заплетая волосы в косу. И вся она была какая-то взъерошенная, впопыхах одетая. Снова перекидывалась что ли? Покосилась на Яна и внезапно заявила: — У тебя на затылке здоровенная гуля.
Наверняка заметила, когда стояла за спиной у дверей.
— Не поверишь, — хмыкнул Ян, — но я в курсе. Не волнуйся, эта ссадина вне рамок твоей компетенции.
—
— Что-то вроде.
Ева продолжала выжидающе смотреть на него, и взгляд ее Яну не нравился. Как и то, что он услышал дальше:
— А тебе известно, что сегодня утром возле замка обнаружили очередную убитую девушку?
Все-таки уже нашли… Казалось, так и должно быть, но внутренне Ян похолодел, изо всех сил стараясь сохранить безразличие хотя бы внешнее. К счастью, от ответа его избавило приближение расстроенного Бугга:
— Не знаю, что они рассчитывают найти внизу. И, боюсь, этот их командир все же плохо понимает, куда хочет спускаться.
— Он егерь, — нетерпеливо напомнила Ева, заметно раздосадованная прерванным разговором. — А они тоже имеют дело со всяким… — она неопределенно повела пальцами, изобразив, точь-в-точь, летучую мышь.
Бугг воззрился на нее со справедливым сомнением. Свитер на нем был уже знакомый, растянутый и старый. И висел он на костистых плечах музейного сотрудника как одолженный экспонат.
— Мне бы с вами пойти… — Бугг покачал головой сокрушенно и пожаловался: — Я предложил свою помощь, но они отказались. Так что могу только пожелать удачи. И не верьте там ничему.
Егеря, между тем, дружно снялись с мест и, разобрав снаряжение, направились к выходу. Ян и Ева двинулись следом, не дожидаясь приглашения.
— …чертовщина какая-то, — один из спускавшихся егерей вполголоса поделился недовольством с коллегой по команде, — готовились полгода, планы разрабатывали, аппаратуру готовили… и вдруг — на тебе, с бухты-барахты, головой в пекло!
— Распоряжение Герцога.
— Так чего им так внезапно приспичило?
— Нечисть слишком активизировалась. Вчерашний день помнишь? Будто с цепи сорвались… И Замок как дышит, чуешь? Зреет здесь чирей, надо вскрыть, пока не поздно.
— А еще хотят, чтобы мы помощь полиции оказали, — обернулся другой егерь. — У психа ихнего гнездо, скорее всего, и впрямь в замке. Но там, куда полицейским доступа нет. Вот мы и поищем заодно.
— Не наше это дело.
— Наше. У тебя дочка, между прочим, тоже уже старшеклассница, вроде той, что поутру нашли…
— Ежун тебе на язык! — осерчал недовольный. И сам язык прикусил.
Внизу народу поубавилось. Взволнованные служащие замка столпились у дальней стены, словно растерянные овцы, а оставшиеся в большом зале полицейские сердито и целеустремленно носились вокруг, овчарками порыкивая на отбившихся от стада.
Под скульптурной композицией «рыцарь на коне» топтался Пьетр. Он издали завидел Яна с Евой и бросился на встречу, торопливо увертываясь от негодующих стражей порядка. Потом вдруг, словно спохватившись, сбился с шага, замешкался, помедлил и остановился. В руках Пьетр держал увесистый бумажный пакет
— Смотри-ка, — засмеялся кто-то из егерей, — а этот со своей провизией. Опытный!
Ян вопросительно приподнял брови.
Пьетр выглядел на редкость несчастным. Глаза ввалились, лицо осунулось, губы заметно вздрагивали, когда он пытался поздороваться. Обеими руками Пьетр вцепился в уже изрядно мятый пакет, на котором большими буквами было выведено «Мука блинная» и красовался радостный румяный мельник. Нарисованный мельник был доволен жизнью, бледный Пьетр явно нет.
— Это для «полумраков», — пояснил Пьетр смущенно.
В ответ немедленно заухмылялись:
— Хочет отвлечь блинами на скорую руку…
— А пакет ничего, тяжелый. Камнем, конечно, надежнее, но можно и так…
Ева нахмурилась и внезапно осведомилась неприятным голосом:
— Сами-то небось тальком не забыли запастись?
Егеря переглянулись и спрятали улыбки. Один из них выразительно похлопал себя по поясу, где был приторочен небольшой, туго набитый мешочек.
— Это от «полумраков», — тихо поправился Пьетр, хотя его никто уже не слушал. — Талька дома не осталось, я подумал, что мука тоже подходит, если заговорить по правилам…
— Ты хорошо себя чувствуешь? — участливо осведомилась Ева.
— Я? — он тревожно вскинулся, чуть не выронив свой пакет. — Да. Да, хорошо.
— Хватит трястись! Если боишься, оставайся здесь, — предложил Ян раздраженно. Из-за Пьетра с его мукой они все выглядели нелепо.
— Ведь знаешь же, что ему придется идти, — Ева с досадой поджала тонкие губы. — Тебе просто нравится срывать плохое настроение на других.
— О да! Это мое ежедневное и единственное развлечение.
Обогнавший всех егерь внезапно остановился, ковыряя каблуком ботинка линии из раскрошенного угля на полу возле лестницы. Черные полосы пытались затереть, но след все равно остался, складываясь в характерный многоугольник.
— Призраков, что ли, вызывали?
— Нас призраки не интересуют, — бросил, мимоходом обернувшись, Капп.
— А вдруг этот маньяк тоже призрак?
— Призраки кастетом по голове не бьют. Не комильфо это для почтенного привидения. Да и так далеко от Замка не отлучаются… К тому же знак свежий, от силы несколько недель.
— Проверить же надо, — егерь попался честный и оттого настырный.
— Господа, — вмешался полицейский капитан, торопливо приближаясь к лестнице, — это компетенция городской полиции. Все под контролем… — капитан старался не наступать на черные нарисованные углы.
— Дожили! Городская полиция обращается за содействием к привидениям, — егеря огибали затертый знак, потеряв к нему интерес.
— У них тоже кто-то здесь сгинул. Пусть посодействует коллегам.
— А потом вампиров в ночные патрули выведут. На зарплате сэкономят и пропитание себе те сами раздобудут.
Остающиеся в безопасности служащие замка, да и полицейские, глазели на уходящих — одни с любопытством, другие с тревогой. Бугг, державшийся в стороне, ободряюще улыбнулся. Ну, то есть он , видимо, думал, что одобряюще. Пьетр звучно сглотнул и еще больше ссутулился.