Горечь
Шрифт:
— Они знают о Джемме, — сухо ответила Тесса. — Они все знают.
— Ну и что, что у Энгеля нездоровое пристрастие к моей крови и он рассказал об этом своим приятелям. Подумаешь! Это ничего не меняет, — не сдавалась я.
— Это все меняет.
— Почему? Что изменилось? — продолжила я, не собираясь с ней соглашаться. — Я по-прежнему планирую его уничтожить, как и всех, кого он за мной пришлет, а затем все это закончится! Все станет, как раньше.
— Нет, Джемма. Не станет. — Она прикрыла глаза, будто пытаясь перебороть приступ мигрени. — Теперь он знает, кто ты.
Брови Габриэля сошлись на переносице. Он тоже это услышал.
— Что значит он знает, кто я такая?
— Думаю, ты понимаешь, о чем я, — с горечью сказала она.
— Черта с два я понимаю, о чем ты! — вскричала я. — Что ты мне не договариваешь? ЧТО Я ТАКОЕ? — воскликнула я, хватаясь за край дивана от переполнившей меня ярости.
— Уверен, Тесса просто оговорилась, — встрял Габриэль, переводя взгляд с меня на Тессу в ожидании ее согласия.
Что-то мне подсказывало, что ждать ему пришлось бы до следующего Ледникового периода. Похоже, не я одна была не в курсе происходящего.
— А, значит и тебе она рассказала только часть истории? Ну так слушай, я тебя сейчас просвещу, — с издевкой обратилась я к Габриэлю. — Оказывается, моя кровь своего рода эликсир для Воскрешенных, оберегающий их от рассеивания, а Тесса, судя по всему, знает, почему это так.
— Джемма, — обратился Габриэль, глядя на меня словно на дурашливого ребенка, играющего в верю-не верю. — Нет ничего, что смогло бы защитить Воскрешенного от рассеивания.
— Да, ничего… кроме ее крови, — возразил Доминик. — Мы уже проверили ее всеми способами и результат всегда один и тот же.
В глазах Габриэля отобразился целый калейдоскоп эмоций: смятение, тревога, ужас. От чего мой пульс только ускорился, а злость усилилась.
— Теперь ты знаешь. Ну, в чем же правда, Тесса? — я посмотрела на нее с большей пытливостью, чем самая преданная паства. — Что не так с моей кровью? Что я такое?
— Дело не только в тебе, Джемма. Это касается всего нашего рода, — произнесла она, делая шаг ко мне. — Рода Морнингстаров.
— Морнингстаров? То есть, Жаклин Морнингстар? Нашей матери? — переспросила я, потому что больше не была ни в чем уверена.
Она кивнула и села на диван рядом со мной.
— Род Морнингстаров не такой, как прочие семьи Потомков. Мы происходим от очень могущественного ангела, Джемма — сотворенного первым и первым падшего.
— Не может быть, — перебил Доминик. — Этого рода не существует. Это всего лишь байка, которую пихают во все книги, чтобы бредовые пророчества звучали посолиднее.
— Это возможно и он существует, — невозмутимо отрезала Тесса. — Не стоит тебе говорить о вещах, о которых ты не имеешь ни малейшего понятия.
— Да неужели? — осклабился Доминик.
Она посмотрела на него так, будто он был тараканом.
— Род Морнингстаров — единственный самый могущественный род, известный нашему виду. Ты всерьез думаешь, что они стали бы делиться этим с кем-то, вроде тебя? — спросила она с ехидным презрением. — Подумай об этом.
Он помрачнел, погрузившись в свои мысли.
— Орден защищал
— До этого времени? — Я отчаянно пыталась проглотить душивший меня ком в горле. Он мучил меня кошмарами и вещал правду, которую я не была готова услышать.
— Они всегда знали, что наступит день, когда дочь небес будет рождена в услужение Ему, и она будет ключом к открытию врат.
— Врат? Каких еще врат? — Я непонимающе покачала головой.
— Ты же не намекаешь, что она та самая Избранная из пророчества? — не поверил Доминик. — Дочь Аида?
— Дочь кого? — Я обменялась взглядом с Габриэлем, безмолвно стоявшим, будто страж. — Какое пророчество? О чем он говорит? Что это вообще за бред! — взорвалась я.
— Попытайся послушать внимательно, ангел.
Я вскочила с дивана, не в силах сдержать пульсирующий в моих венах адреналин.
— Катись в пекло, Доминик!
— Вот так ирония.
— Доминик, довольно! — Голос Габриэля прогремел в комнате будто раскат грома.
Потирая виски, я попыталась сосредоточиться на том, что они мне говорили. Первый ангел. Дочь Аида. Я не могла выстроить логическую цепочку и это сводило меня с ума.
— Я. Не. Понимаю. Кому-то пора заговорить на нормальном английском, пока я окончательно не запуталась, — пробормотала я, обводя троицу взглядом.
— Позволь мне. — Доминик с ухмылкой подался вперед, глядя на меня будто коршун, нацелившийся на свою жертву. — Она говорит, что ты потомок Люцифера, любовь моя.
— Люцифера? — У меня округлились глаза, угрожая лопнуть от прилившей к голове крови. — То есть, дьявола? — Не может быть, что я услышала его верно.
— То есть первого и самого могущественного ангела на Небесах, — уточнила Тесса.
— Семантически, — ухмыльнулся Доминик.
Я оглянулась на Габриэля, отчаянно желая, чтобы он прервал этот разговор и поставил их обоих на место, но тот продолжал безмолвно стоять, сжав губы в тонкую линию.
— Что-то мне нехорошо. — Я села обратно на диван и обхватила голову руками, пытаясь остановить вращающийся вокруг меня мир.
— Его кровь пассивна во мне, как и в нашей матери, и ее матери, и матери ее матери. Но ты другая, Джемма. Ты всегда была другой.
— Нет. — Это все, что я могла выдавить.
— В тебе преобладает кровь Морнингстаров. Она всегда преобладала, и всю свою жизнь я пыталась защитить тебя от правды. Точно так же, как это делали до меня мама и папа…
— Нет! Прекрати! Не говори о них! — Я не могла этого слышать. Это было уже слишком. Своими словами она рушила мой мир, сбрасывая бомбы на единственную жизнь, которую я когда-либо знала, и уничтожая любое подобие моей надежды на будущее. — Зачем ты так со мной, Тесса? Зачем ты все это говоришь?