Горечь
Шрифт:
— Я знаю, ты не позволишь себе радоваться, пока она испытывает страдания. Такой ты человек, Джемма, и я не стал бы этого менять ни на секунду. Как бы сложно мне ни было порой сдержаться, я все понимаю.
И, несмотря на своё отчаяние, меня посетила мысль, что я, должно быть, сделала что-то хорошее в жизни, чтобы заслужить его. С увядающими, медленно погибающими лепестками и грубыми шипами, я для него была всё еще прекрасной розой, которая стоит борьбы.
Я положила голову ему на грудь и держалась за то единственное солнце, которое было в моей жизни. Услышав прекрасный и любимый знакомый
Зевая, я почувствовала, как ухожу, всё быстрее и быстрее засыпаю, пока истощение, наконец, не настигло меня.
23. БЕГСТВО
Кроваво-красные небеса растянулись над горизонтом, будто знамение смерти и бойни. Я стояла совершенно одна на маленькой поляне посреди леса, мои мысли метались почти так же быстро, как и мое сердце. Было что-то, что я должна была сделать, что-то, что я должна была помнить, но я не могла собрать пазл в уме, как бы сильно ни старалась найти недостающие части.
Зловещая тень смешалась с моей, когда рядом встал Доминик. Ему всегда отводилась главная роль в моих кошмарах, и этот не стал исключением. Он смотрел на закат, соприкасаясь со мной рукой, облаченный лишь в пару черных брюк и лукавую ухмылку.
Из-за красного неба, пролившего на нас странный, будто кровавое знамение, свет, его светлые кудри казались присыпанными розовой пудрой.
— Идем, ангел. Уже время, — сказал он и ушел с поляны в мрачный лес, растворившись среди теней и деревьев, чьи костлявые ветви сомкнулись, принимая его в свои жуткие объятия.
Я последовала за ним не задавая вопросов, сначала бежала, чтобы его догнать, а затем шла, жадно наблюдая, как он пробирается сквозь кустарник, уводя меня все глубже и глубже в лес. Я слепо шла за ним, жаждая его и всего, что он мог мне предложить.
Чем глубже мы заходили в лес, тем больше небо наливалось багрянцем, будто недовольное нашими грехами. Я потянулась, чтобы остановить его, чтобы он не заходил вглубь запретных земель, но он не так понял мой жест, и схватив за руку, крутанул к себе. В его глазах — огонь, а руки тянутся к бедрам, гуляют по всему телу, владеют им, сжимают и впиваются пальцами в кожу, крепко держа в своих объятиях. На шее чувствуются ледяные холодные поцелуи, а в крови разливается волна возбуждения. Я знала, что произойдет дальше.
Я откинула голову назад, отдавая всю свою волю и свои надежды ему. А затем, как я и ожидала, меня настигла резкая, невыносимая боль. Она, как сама смерть, душераздирающая и бесконечная, поглотила всё мое естество от самой глубины души до плоти, в которую впивалась зубами.
— Твоя кровь — это вино.
Стая ворон перечеркнула собой красное небо, когда кровь брызнула из моей шеи подобно извергающемуся вулкану, и я тут же поняла…
Смерть стучится в дверь.
Я подскочила в постели, заорав, что есть силы, но звук тут же заглушила накрывшая мой рот рука.
— Это просто сон, — прошептал Трейс, успокаивая меня в темноте. — Я с тобой. — Обняв меня рукой, он бережно уложил меня обратно на подушку.
Комната была окутана тенями. Лишь серебристый лучик света пробивался сквозь
Мне нужно было забыть этот кошмар.
Потянувшись сквозь темноту, я обхватила его руками за шею, и отчаянно поцеловала, притягивая его вниз за собой.
— Джемма, — застонал он, словно считал это плохой идеей и что нам нужно остановиться, но это только раззадорило меня поцеловать его сильнее.
Я углубила поцелуй, но он сдержался, собрав в кулаки простыню по обе стороны от меня. Его губы двигались в унисон с моими, но я чувствовала за ними отчужденность. Я буквально ощущала на вкус тот самоконтроль, который он старался не потерять.
Я опустила руки от его лица к шее, двигаясь всё ниже к широкой груди, касалась накачанных мышц рук. Чем больше я касалось его, тем больше его тело реагировало, а по моему собственному проходили электрические импульсы. Я не хотела останавливаться. Я хотела продолжения, хотела гореть, как астероид, входящий в атмосферу.
Приоткрыв губы, я осторожно провела языком по его языку, искушая его поддаться — отдаться мне. Его дыхание тут же стало резче, быстрее, его поцелуи стали требовательнее с каждой неуловимой секундой, пролетавшей между нами.
Внезапно, он отпрянул, зависнув надо мной, словно стараясь удержать ту малость самоконтроля, что у него осталась. Его глаза наполнились необузданным желанием, а желваки на челюсти заходили ходуном.
А затем, легко, будто щелчок выключателя, сопротивление исчезло.
Не сводя с меня глаз, он приподнялся надо мной и раздвинул мои ноги коленом. У меня перехватило дыхание, когда он снова опустился вниз, расположив тело между моих бедер.
Его губы снова нашли мои и он пылко меня поцеловал, посылая цунами эмоций, заставляющих мое тело дрожать в ответ. Волнение, страх, предвкушение, возбуждение, любопытство — каждое из этих чувств прокатилось по моему телу волнами, будто экзотические специи, которые я никогда не пробовала.
Было что-то в воздухе, что-то между нами, вроде тоника, от которого никто из нас не мог отказаться. И я не хотела от него отказываться. Я хотела насладиться его вкусом и позволить ему унести меня в прекрасное место, где были только я и Трейс. Он был противоядием от моих самых темных и сокровенных кошмаров. Ответом на мои молитвы. Ничто не могло коснуться меня здесь. Ни моя боль, ни горе, ни беспомощность, ни Совет с дядей, ни Энгель… даже Доминик с его пугающей кровной связью не мог меня здесь достать.
Сейчас я была недосягаема.
Я прижалась к нему еще сильнее, впиваясь ногтями в его кожу от его умопомрачительных поцелуев вдоль моего подбородка к чувствительному местечку за ухом. Его руки двинулись ниже, сжимая мои бедра, а затем талию, пока его большие пальцы не коснулись тонкого края моей футболки. Прихватив ткань, он медленно потянул ее вверх, болезненно медленно, запоминая мое тело, каждый его изгиб под футболкой. Его теплые руки и мягкие губы в тандеме прошлись по ему животу, своей лаской заставляя напрягаться мышцы и подгибаться пальцы на ногах.