Горечь
Шрифт:
— Итак, о чем мы говорили?
— Ты рассказывал, как получил Писания, — напомнила я ему. — Так что у тебя собран почти весь нужный набор.
— Не совсем. — Его жевалки снова дрогнули. — Писания — это всего-лишь отправная точка. Нам нужно новое заклинание, которое сделает ее бессмертной, не превратив в кого-то противоположного.
— И как именно ты планируешь такое провернуть? — спросила я со скептическим подтекстом.
Он помедлил, прежде чем ответить.
— Никки.
Просто услышав ее имя, я почувствовала ревность.
— Вот
Держу пари, что она не только над этим работает.
— А она хотя-бы способна что-то такое сделать? — спросила я, заинтересовавшись тем, насколько велики были ее колдовские силы.
— Надеюсь, что да. — Он наклонился вперед в своем кресле, опираясь локтями на колени. — Именно она придумала заклинание, чтобы скрыть мои путешествия в прошлое.
Мне было больно слышать, как он говорил о ней. Будто ее имя было рвотной массой и не могло сорваться с его губ.
— То есть эта задача на плечах Никки?
Что-то неправильное и жестокое было в этом предложении.
— Пока, да.
Даже если он и беспокоился, то это не отразилось на его лице.
— Только если у тебя нет идеи получше.
Я покачала головой, но была точно уверена, что что-то смогу придумать. Я не собиралась вверять ничью жизнь в чертовы руки Никки Паркер. Уж точно не добровольно.
— Так что вот так. — Он пожал плечами, ничего больше не добавляя. — Теперь ты знаешь всё.
Я не была уверена в своих ощущениях, зная, о Писаниях у него, и о Никки, что околачивается рядом. Этот дуэт казался смертельным и опасным.
— Похоже, что ты всё уладил, — заметила я, откидываясь назад. — Тебе только Амулета не хватает.
Он кивнул, изучая мое лицо, его взгляд был серьезным.
— Надеюсь ты понимаешь, что я никогда бы не скрыл это от тебя. Не знаю, что произойдет, чтобы изменить этот факт, но это будет что-то очень серьезное, ведь, последнее, что я сделаю — это раню тебя.
Неосознанно во мне что-то изменилось за этот вечер. Чем больше я слушала его, тем больше верила ему. Я верила, что он не причинит мне вреда. По крайней мере, верила в глубине души, а сейчас этого должно было быть достаточно, чтобы продолжать в том же духе.
Трейс находился на пороге чего-то значимого, чего-то огромного, и ему мешали лишь несколько незначительных препятствий. А именно пропавший Амулет. Как ни крути, но факт оставался фактом. Так или иначе, если он собирался воскресить свою сестру из мертвых, то он был ему нужен.
Чем больше я слушала, тем больше была уверена, что Трейс из будущего нашел способ заполнить недостающую часть раз и навсегда. Забирая эту часть прямо у меня из рук.
Но тогда, зачем путешествовать во времени, чтобы сделать это? Почему бы просто не взять его у меня в будущем? Неужели у меня тогда больше не будет Амулета?
Или мне больше будет незачем забирать его у него?
12. ПЕСНЯ
Как только Трейс посвятил меня в свои планы, касающиеся Линли, я попыталась быстрее сбежать под надуманным предлогом срочной домашки. Я уже была на ногах, направляясь к выходу, когда Трейс что-то пошутил о просвечивающей рубашке мистера Брэдли. Я не могла не рассмеяться. Моей ответной шуткой стала история про то, как он свою лысину зачесывает, и мы оба засмеялись. Я вдруг забыла, что хотела уйти.
Такое постоянно происходило, когда я с Трейсом. Время, казалось, текло незаметно для меня, когда мы вместе. И неважно, где я и куда мне нужно идти. Когда я с ним, то это единственное место, где я хочу быть.
— Как это ты не слышала об этой группе? — спросил он некоторое время спустя, ошеломленный моим признанием. Его волнующие голубые глаза были нацелены на меня, словно луч надежды.
— В последнее время мне точно было не до новой музыки, — заметила я.
— Верно. — Он мгновение изучал меня, а затем улыбнулся, сверкнув ямочками. — Мне кажется, тебе она понравится. Ну, надеюсь на это. — Его слова прозвучали так, будто он поспорил с самим собой.
Я с любопытством наблюдала, как он пролистал свой плейлист, а затем подключил MP3-плеер к док-станции, прежде чем схватить пульт дистанционного управления на обратном пути. Он плюхнулся на кровать и положил подушку под голову.
— Иди сюда, — сказал он, жестом приглашая меня лечь рядом.
— Всё в порядке, мне и здесь хорошо, — сказала я, отмахиваясь от него, пока сидела на самом краю его кровати.
— Ну же, я не кусаюсь.
— Знаю, — сказала я, но правда была в том, что я боялась находиться слишком близко. Я боялась, что не сдержусь, если рискну приблизиться к нему.
Казалось, он смущен.
— Ты боишься меня или что?
— Нет. — Я проглотила нервный комок, застрявший в горле. — Конечно нет, — сказала я. Но это было не совсем правдой, и мы оба это знали.
— Мы уже оставались наедине.
— Я помню.
— Так что ничего страшного.
— Я знаю, — сказала я, более уверенно на этот раз.
— Поэтому, давай, прекращай свои игры и иди сюда. Я не включу песню, пока ты не сделаешь этого, — искушал он, сцепляя пальцы за головой, из-за чего четко проявились громоздкие мышцы рук.
Я не была уверена делал ли он это нарочно, но меня что-то подталкивало двинуться к нему. Я придвинулась ближе, и аккуратно легла рядом.
Он сверкнул ямочками на щеках в знак победы.
— Видишь, не так уж и плохо, да?
— Определенно плохо, — нахмурилась я, отказываясь во всем потакать ему.
Смеясь, он поднял с колен пульт и нажал на «плэй». Его густые черные ресницы опустились словно занавес; губы сжались в предвкушении.
Я старалась не смотреть на него — это было так чертовски сложно, как оторвать взгляд от падающей звезды.