Горечь Пепла
Шрифт:
доброго.
Глава 4
Кейн
Это что ещё за хрень? Уколы, мать вашу? А эти геройские «ролевые игры» в
Бетмена? Да киска просто рехнулась. Я ехал сюда не для того, чтобы светить задницей
перед всей больницей. Вообще-то, я знаю, что она у меня отличная и телочки ведутся на
неё, но, всё-таки я не был готов к тому, чтобы спустить свои штаны.
А эта девчонка дерзкая, и я был бы не прочь засадить ей. Однако Джон с ней знаком и
часто
— Ты ещё тот придурок, Кейн, — голос брата выдергивает меня из моих мыслей,
пока мы едем в машине. — Дилан не заслуживала такого отношения к ней. Ты можешь
иногда быть вежливым? Знаю, что можешь. Просто ты думаешь только о себе, а на других
тебе наплевать.
Я молчу, не хочу вообще разговаривать. Но брат оказывается настойчивым:
— Что молчишь? Я серьезно, Кейн. В который раз говорю тебе, выбрось всё из
головы и живи дальше. Неужели ты думаешь, что твоя жизнь остановилась и ты не в
состоянии ни с кем больше…
— Хватит меня лечить этим дерьмом! — я начинаю заводиться. — Ты и понятия не
имеешь, насколько это тяжело. Довериться человеку, любить его, отдать полностью свое
сердце… для чего? Чтобы в один миг он разорвал его на мелкие кусочки? Послал всё
самое прекрасное куда подальше? — чувствую, как разгоняется мой пульс и отдается
шумным постукиванием в висках. — Ты думаешь, что я не понимаю, в кого я
превратился? — качаю головой. — Сейчас я не готов к каким-либо изменениям. Просто,
оставьте меня нахрен в покое.
Брат ничего не отвечает.
— Ладно, прости, — тут же говорю ему я. — Ты ведь в такой же заднице.
Оставшийся путь до дома мы едем в тишине. Рука, зашитая кое-как медицинским
степлером, нестерпимо ноет. Черт, придется отсиживаться дома еще несколько дней,
иначе, в Управлении меня сожрут с куском дерьма. Хотя, у нас отличный шеф, возможно,
и в этот раз он все поймет, но до каких пор меня будет прикрывать мой брат и коллеги,
мне неизвестно.
Моя работа заключается в том, чтобы спасать людей и их жизни, каждый раз
подвергая опасности свою собственную. Я не только сражаюсь с огнем и выношу людей
из горящего пекла, но и выполняю иную чертовщину. В пожарной службе спасения я
работаю уже давно и имею черную каску полноценного пожарного. Я отдаю себя
полностью этому делу и осознанно подхожу ко всему, что, так или иначе, связано с этой
работой. Я просто не имею права на ошибку, стресс, травму и на ту боль, которую
повидал при исполнении. Я должен быть, своего рода, долбаным героем, всегда
находиться в форме и не быть размазней, иначе, людские
матери. Сейчас лишние порезы и травмы на моем теле совсем некстати, но, какой я на фиг
«герой», если я перестал себя контролировать и каждый раз, когда вижу очередную юбку
и «Джека», быстро слетаю с катушек? Бл*дь, в моей голове сплошной свинец вместо
мозгов. Сегодня же позвоню Уильямсу и возьму отгул на пару дней.
Когда мы подъезжаем к дому Джона, я поворачиваюсь к нему и удивленно
спрашиваю:
— Какого черта ты меня привез к себе?
Тот, как ни в чем не бывало, глушит мотор.
— А ты как думаешь? Я не могу сейчас позволить тебе приехать в свою квартиру,
забить на всех и вновь напиться. За кого ты меня принимаешь? Поэтому, пока что
побудешь здесь, — говорит он с ухмылкой и, не дожидаясь от меня ответа, открывает
дверцу своей машины и выходит.
— Вечно ты всё решаешь, — бубню себе под нос, следуя за ним из его тачки.
Дом моего брата довольно просторный. Он с двумя этажами и гаражом на две
машины и его «крошкой» — мотоциклом. Это типичный дом американского
полицейского, с небольшим крыльцом у входа, передним и задним двориком,
постриженным газоном и прочим набором дерьмового уюта.
В этом доме Джон живет один. Однажды он был куплен ради девушки, с которой
Джон надеялся прожить спокойную и безбедную жизнь. Но, к сожалению, этому не
суждено было случиться.
У Джона своя паршивая история любви. Когда-то брат считал, что влюбился
безвозвратно в свою школьную подругу. Я лишь исподтишка посмеивался над ним. Такая
гребаная любовь! Она отвечала ему взаимностью, была его первой девушкой, первым
сексуальным партнером, первой любовью, и в один прекрасный летний денек, стала ему
женой. Наверное, я тогда ему завидовал. Стейси была еще той горячей штучкой:
модельная внешность, стройные ножки, подтянутая попка. Джон оказался счастливчиком.
Он просто молился на нее. Но, видимо, у нас, Коулменов, такая карма: любить, а в ответ
слышать одну тишину. Она уехала. Однажды. Просто забрала из дома всё свое барахло и
уехала, ушла на хрен из жизни моего брата, оставив его в этом безлюдном и одиноком
доме.
Когда мы заходим внутрь, нас приветствует вой собаки по кличке Макс. Эта псина
сначала бросается на Джона, при этом, в течение нескольких секунд, успевает облизать,
покрутиться, повилять своим хвостом и кинуться на меня.
Макс из породы Хаски. И как бы я не обожал этого пса, каждый раз, когда я вижу его