Горец в её постели

Маккей Элли

– О-о-ох, девушка, – произнес он с легким самодовольством.– Должен сказать, что если ты не знала горца, значит, ты не жила.

От этого подтекста у Мары перехватило дыхание. Нечто острое и горячее пронзило ее сердце, потому что впервые мужчина, который поддразнивал и соблазнял ее столь очаровательно, был не только самым великолепным из всех, но и тем, кого она не могла получить.

Никогда.

Нет, если не желала рискнуть присоединиться к нему в каком бы то ни было королевстве, где он пребывал, когда не ходил за

ней повсюду.

Она нежелала делать ничего подобного.

Дышал ли он сексом или нет.

– Ну, хорошо, – произнес он, и что-то в его тоне заставляло ее думать, что он снова дразнит ее. – Я намеревался спасти тебя. Второй раз, должен добавить. Но если ты предпочитаешь таращиться на устье, я уйду.

Мара развернулась:

– Вы… призрак.

– Да, – согласился он, подмигнув ей, отчего все стало еще хуже.

Подмигивание усилило ямочки на его щеках, снова вызывая у нее дрожь.

Он издал смешок, явно неправильно истолковав поражение, которое, как она поняла, выражал весь ее вид.

– Ну же, перестань, это не столь плохо, – напевно произнес он, его картавость усилилась, ее глубокая насыщенность расплавляла ее.

 Он подошел ближе.

– Или ты боишься, что я прибыл проводить тебя в преисподнюю? – спросил он, удерживая ее взгляд до тех пор, пока ее не затрясло. – Если так, тогда отбрось сомнения, поскольку я понятия не имею, где это место находится, и не имею никакого желания пойти и посмотреть. Мое единственное желание – защитить мою кровать.

Она моргнула.

– Тогда что вы здесь делаете?

Вожделею тебя и лгу.

Молча швырнув ей правду, Алекс едва не фыркнул.

– Я говорил тебе, – ответил он более резко, чем хотел. – Я пришел помочь. Или ты хотела бы остаться здесь до темноты?

Она повернула голову, и косые лучи солнца отразились в ее волосах, отчего ее огненные пряди засияли, словно жидкий огонь. Лучи упали на ее лицо, осветив искрящиеся янтарные глаза, в которых все еще виднелось сомнение. Страх, который она не смогла до конца спрятать.

И имела для этого серьезные основания, потому что он сказал неправду.

Его цели изменились. Сейчас его единственным желанием было заполучить ее в свою постель. Желательно голой. Это и желание, чтобы он был живым, из плоти и костей. Он удивлялся, почему не чувствует абсолютно никакого желания пугать ее. Только успокоить и утешить, а потом заявить на нее свои права.

Святым известно, что он уже был тверд для нее. Снова. В этот раз просто от того, что находился рядом с ней и вдыхал ее аромат.

И, признал он, из-за ее сморщенных сосков.

Он сжимал кулаки, пытаясь не обращать внимания, но напряженные, они были так красивы. И так сильно натягивали ее топ, что в нем не могло не вспыхнуть желание почувствовать их под своими пальцами. Он до боли хотел узнать, какими они были

бы на вкус, если бы он прикоснулся к ним языком и губами. Сжал зубами, втянул один сосок в рот, посасывая его, то спокойно, то яростно, скользнув в это время рукой во влажные завитки меж ее бедер и позволив своим пальцам исследовать и возбуждать ее.

Алекс застонал, отворачиваясь. Он вцепился в волосы, приходя в исступление.

Он должен получить ее.

Она пожирала его, словно лихорадка, и вскоре он будет не в состоянии даже дышать, если не сможет прижать ее к себе, погрузиться в тесный, скользкий жар ее женственности.

Он уже был на грани безумия, сила потребности в ней оглушала его. Однако больше всего пугало, что это происходило не потому, что у нее роскошные формы или жаркий взгляд «Целуй Меня Везде», а из-за того, как те глаза могли освещать комнату, когда она улыбалась. Как ее смех согревал даже самые холодные углы его мрачного, одинокого мира.

То удивление, которое появилось у нее на лице, когда она потерялась в романтических размышлениях о его настоящеммире.

О том мире, которого давно не существовало в природе, от которого остались только поваленные камни, ржавые реликвии и хроники в кожаных переплетах, полные лжи.

Алекс вздрогнул, скрыв страдание за кашлем.

Большинство смертных, с которыми он случайно сталкивался, больше не ценили его мир по достоинству. Эта Мара Макдугалл, казалось, заботилась о прошлом, хотя и чересчур причудливым способом, пробуждавшим в нем ярость, которую он не мог контролировать.

Не сейчас.

Истина в том, что он нуждался в ней.

Если бы у него все еще оставался хотя бы клочок мужества, он должен был исчезнуть и никогда больше не появляться перед ней. Или, по крайней мере, придерживаться своего первоначального плана – запугиванием заставив ее убраться отсюда.

Но девушка желала его. Он чувствовал запах ее возбуждения.

Он должен был, но один взгляд на ее соски или сладкий изгиб ее нижней губы и возбуждающий мускус ее потребности, исходящий от нее, и его чувства затопило эротической волной.

Его разум был одурманен.

А сам он превратился в какого-то корыстного мерзавца, которых он всегда презирал – мошенника, думающего только о выпивке, женщинах и грабежах. Алекс нахмурился, проведя ладонью по губам. Скоро он станет не лучше, чем Бран О’Бара, оверлорд [28] шлюх и всех его похотливых друзей.

– Вы уверены, что можете помочь мне? – девушка следила за ним омраченными сомнением глазами. – Я имею в виду… э… можете ли вы коснуться реальных предметов?

28

Оверлорд – сюзерен, феодал, правитель, хозяин.