Горец (3)
Шрифт:
Она с грохотом опустила статуэтку на стол.
– Я думаю, - протянул Дункан, присев на край стола и скрестив руки на груди, - что это все к лучшему, Тесса.
– Ах, вот что ты думаешь!
– Да, - Дункан кивнул.
– Я действительно так думаю.
– Так значит, ты думаешь, что я тебя бросаю?
– Да, я так думаю.
– Дункан, ты живешь четыреста лет, и ты мог бы за это время научиться слышать, что тебе говорят.
– Но ведь ты именно это и сказала.
– Я сказала, что хочу бросить не тебя, а это место: все, что находится здесь, -
– Чтобы мы это бросили вдвоем! Вот что на самом деле я имела в виду.
И уже почти шепотом, опустив глаза, она произнесла:
– Но... Может, это совсем не то, что ты бы хотел услышать? Давай уедем, - она опять заговорила быстро и нервно.
– Завтра мы будет уже в Париже.
Он сидел, практически не двигаясь, с легкой улыбкой глядя на нее. Она словно споткнулась в своем бесконечном словесном беге о его спокойный взгляд и замолчала, а он ответил:
– Ты что, серьезно думаешь, что он не найдет нас в Париже? Тесса, пойми же, Слэн так просто не сдастся.
– Но ведь тут есть еще Конан.
– У каждого из нас своя дорога в этом мире. Если когда-то наши пути пересекаются, то это ничего не значит. Просто у этой игры такие правила. Так что тебе придется уехать.
– Что?!
– Ты ведь не знала, что так все получится.
– Ты понимаешь, - она вдруг снова заговорила очень нервно, с трудом стараясь не закричать, - чем были для меня эти последние двенадцать лет, пока мы жили вместе? Ты думаешь, что это так легко? Просто сказать: извини, дорогая, я снова ухожу на войну! И все?! Черт!
– она упала на стоящий поблизости стул, но тут же, как ужаленная, вскочила с него и закричала.
– Будьте прокляты вы все, все бессмертные и этот ваш сбор, которого вы ждете, как божьего суда!
Дункан подошел к ней и, крепко обняв, прошептал ей на ухо:
– Но ведь я тебе не враг...
Она разрыдалась и, всхлипывая, произнесла:
– Нет, конечно... Конечно, нет! Но я никогда не думала, что это может быть так больно...
Только здесь, на этом далеком, затерянном в вековых лесах озере, Дункану было спокойно. Только здесь его не мучили страшные воспоминания. Это было почти как смерть.
Небольшое, всегда спокойное озеро, похожее на колодец и окруженное подползающими к самой воде необъятными елями, отражало глубокое прозрачное небо, в котором даже днем можно было увидеть далекие бледные звезды.
Конечно, и здесь бывали непогожие дни, когда возмущенные внезапными порывами ветра чайки кричали и вились в вышине, ловя тугие восходящие потоки. Но такое всегда случалось днем, а потом приходила спокойная, хотя холодная и суровая ночь, такая, как и положено в этих пустынных северных краях.
Дункан построил себе хижину и жил в ней вот уже четыре года. Ему хорошо было здесь, но в один прекрасный день пришел Конан в своем длинном плаще и неизменной дурацкой шляпе, и сразу после "здрасте" заявил:
– Ты хорошо устроился тут.
Он уселся на большой камень, обернув по привычке ноги длинными полами, и, мило улыбаясь, принялся наблюдать за тем, как Дункан подготавливал к распилке огромное бревно.
–
– спросил его хозяин, оторвавшись от своего занятия.
– Просто так. Я проезжал мимо и заглянул в гости.
Дункан подошел к гостю и присел рядом.
– Ты знаешь, - голос его был печален, - вот уже четыре года, как нет Белого Цветка, а легче мне не становится. Почему, Конан? Я так надеялся, что все это мне поможет, - Дункан смотрел куда-то вдаль на зеркальную гладь озера.
– Понимаешь, я так оберегал ее тогда и думал, что...
– Я знаю, - Конан тяжело вздохнул.
– Ты любил ее и продолжаешь любить и сейчас. Но пойми, ты не сможешь уберечь всех, кого любишь, от смерти. Они всегда умирают...
– Ее убили, - срывающимся голосом проговорил Дункан.
– Люди всегда убивают друг друга точно так же, как и мы убиваем друг друга.
– Мне наплевать, кто и кого убивает. Я устал от этой борьбы, которой не видно конца. Я устал от любой борьбы и войны.
– Но ты не можешь так просто сдаться и бросить все.
– А я и не прошу у тебя разрешения, - резко ответил Дункан и, поднявшись, вернулся к своей работе.
Конан тоже поднялся и подошел к большому камню. Совершенно голому и украшенному старинными индейскими рисунками. Он положил руку на шершавую поверхность и замер. Камень был теплым, несмотря на ранее и довольно хмурое утро.
– Я знаю, почему ты выбрал именно это место, - тихо и задумчиво проговорил Мак-Лауд-старший.
– Верно. Это святое место, - угрюмо кивнул Дункан, принимаясь яростно орудовать пилой.
– Я испросил разрешение у старейшин и построил себе на этом месте хижину.
– Никто из бессмертных не найдет тебя здесь. Ты всегда будешь в безопасности, - заметил Конан.
– Да. Я надеюсь, что битва добра со злом может обходиться и без меня.
– Может, - согласился Конан, оторвавшись наконец от валуна, покрытого петроглифами.
– Но ты не можешь стать вечным отшельником в этом месте. Ты все равно никогда не сможешь выбыть из этой борьбы навсегда.
– Ну, не навсегда, а на какое-то время.
– Тебя отыщут, - вдруг резко произнес Конан.
– Рано или поздно - да, - согласился Дункан.
– Постарайся сделать так, чтобы я тебя не разыскивал.
– Ты же знаешь, как мне не хочется этого делать, - с улыбкой сказал Конан.
– Знаю, - ответил Дункан и расхохотался в ответ.
Ричи:
...Когда мисс Джессика Линн говорит мне, что я сумасшедший, она права. Я сам сегодня в этом убедился. Так что неудивительно, что я никак не могу выучить... Она нам задавала уроки две недели тому назад, а я по сей час не могу даже вспомнить что же именно, хотя она мне твердит об этом каждый божий день.
Но это все неважно. Важно то, что я действительно поехал крышей. И могу это доказать. Вот, например, сейчас я кажусь совершенно нормальным человеком. Сижу вот на этих ступеньках и пью пиво, и ничего, но вот сегодня утром... Нет, я, конечно, не просто так здесь сижу. Я слежу за одним типом, что, по-моему, тоже не совсем нормально.