Горец (3)
Шрифт:
Но Ричи все было нипочем. Он радостно кивнул, поднес, как козыряющий болванчик, руку к голове и округлил глаза.
– Да. Так точно. Конечно, сэр! Все понял, - забормотал он, давясь собственным языком.
Полицейский поднял глаза на Дункана, как бы говоря - видите, мол, что это за подарок?
– и, отойдя к двери, произнес:
– Он в вашем распоряжении, мистер Мак-Лауд.
Толстяк тяжело вздохнул и вышел, качая головой. Оставшись наедине с Дунканом, Ричи стало вдруг немного не по себе. Почему-то нахлынули разные воспоминания...
Мак-Лауд
– Я, действительно, очень благодарен вам, сэр, что вы даете мне еще одну возможность стать полезным членом общества, - залепетал он, пытаясь встать со стула.
Но тяжелая рука Дункана опустилась на его плечо, вжимая в сидение. Ричи запнулся, втягивая голову в плечи, ожидая, что за этим движением последует удар. Но ничего не произошло. Так же давила на плечо тяжелая рука опытного воина, который все так же нависал над сидящим пареньком.
– Услуга за услугу, - тихо произнес Дункан.
– Я тебя отсюда вытащу. Но я не хочу, чтобы ты отвечал кому бы то ни было на вопросы о твоих вчерашних видениях.
– Видениях?
– Ричи нерешительно поднял на Дункана глаза. Надо было сказать что-то ехидно-резкое, чтобы было сразу понятно, что он, Ричи, тоже опасный человек, но почему-то сказать не удавалось, и вместо этого мальчишка залепетал, хлопая глазами.
– Вы хотите сказать про видения о том, чем занимаетесь вы вместе с другими рыцарями Круглого стола? Об этом фехтовании?
Мак-Лауд молчал и не шевелился, в упор глядя на О'Брайна.
– Совершенно точно, - продолжал лепетать тот, - я ничего не видел. Это все просто выдумка! Бред...
Дункан продолжал молча стоять над пареньком, которому уже было совсем нехорошо.
– Нет, мистер Мак-Лауд! Я понимаю. Все понимаю. Мне все учителя говорят, что я схватываю с полуслова, но я очень ленивый. Я все понимаю.
Эти заверения, похоже, тоже не удовлетворили странного хозяина антикварного магазина, потому что он не пошевелился и не издал ни звука. Ричи стало просто страшно.
– Все, я сказал ведь, что - могила, - завизжал мальчишка.
– Я помолчу. Слово джентльмена. К тому же, кому я смогу все это рассказать?
– Да, действительно, - согласился Мак-Лауд.
– Ты будешь выглядеть просто идиотом. И еще одно. Ты будешь выглядеть таким же идиотом, если не запомнишь, что тебе сказал этот полицейский. Потому, что я помогу ему составить тебе протекцию у судьи.
Мак-Лауд выпрямился и пошел к дверям, оставив сидящего на стуле подростка размышлять о происшедшем.
3
Вечера всегда прекрасны, в любое время года. День засыпает, как наигравшийся ребенок. Лучше всего это понимаешь, когда за окном середина августа и вечерняя прохлада вдруг занимает место дневного зноя. От реки неподалеку ползет серой дымкой туман, окутывая дома и застилая улочки влажной пеленой, в которой огни окон и звуки проезжающих
Стол давно готов, сервирован к сегодняшнему праздничному ужину, в канделябрах горят грубые свечи, сама столешница накрыта некрашеной льняной скатертью... Все ждет ЕЕ появления. А она моется за толстым стеклом, отделяющим ванну и кухню от гостиной. Стекло мутное, и очертания ее тела плавны и нежны, словно размыты водой, падающей сверху из душа.
Так бывает только в книгах и в мечтах, но так было уже двенадцать лет, - как один день, как первый и единственный.
Накинув короткий байковый халат, она взъерошила и разбросала по плечам мокрые светлые волосы и вышла из душа. Бросив полотенце на спинку огромного кресла, Тесса опустилась на пушистый ковер у ног Дункана и, взяв с журнального столика специально приготовленный для нее высокий бокал с вином, спросила:
– Ты освободил это вино из заточения в подвалах самого императора Наполеона?
– Нет, - Дункан расплылся в довольной улыбке и покачал головой (все-таки она восхитительна, и он никак не может привыкнуть к этому), это вино лишь ненамного старше тебя.
В его руке внезапно появилась небольшая узенькая коробочка из фиолетовой замши.
– С днем рождения, дорогая, - он протянул коробочку Тессе, поцеловав ее в лоб.
– Спасибо.
Она поцеловала его в ответ, ласково улыбнулась и открыла коробочку. Увидев ее содержимое, она изумленно шепнула:
– Ты сумасшедший.
– Так, маленький пустячок, - Мак-Лауд говорил небрежно, но по его лицу было видно, что ему нравится ее удивленное лицо.
– Безделушка времен французской революции.
Тесса достала из коробочки старинный браслет и приложила его к запястью.
– Отныне я буду праздновать только дни своего нерождения, как говорил Сумасшедший Шляпник из "Алисы в стране чудес", - задумчиво проговорила она и протянула Дункану руку, любуясь игрой света в камнях.
Он застегнул хитроумный замок и, поцеловав ей руку, прошептал почти беззвучно:
– Ты прекрасна.
– Да, - она улыбнулась, но как-то печально и обиженно, и продолжила, - и на год старше.
– И все равно прекрасна.
Она снова улыбнулась и, поднявшись с пола, взобралась на колени Дункана, обхватив его шею руками.
– Когда мы с тобой познакомились, ты был гораздо старше меня.
– Да, гораздо. Впрочем, как и сейчас.
– Нет, теперь мы с тобой выглядим почти одинаково. Теперь мы внешне почти одного возраста, а скоро...
– Тесса! За всю жизнь я не встречал женщины прекраснее!..