Горец (2)
Шрифт:
Он появился буквально ниоткуда - и замер, остановившись в каком-то странно незавершенном движении. Потом рука его судорожно метнулась к левому боку, словно нащупывая эфес. Но пальцы сомкнулись в пустоте ничего не было сейчас у него на поясе...
Первыми из шока вышли зрители. В конце концов, театр ныне преподносил и не такие сюрпризы. И техника была, пригодная для организации "внезапных появлений", и режиссерский замысел вполне мог втиснуть в традиционно идущий спектакль такую вот фигуру. К тому же, одет незнакомец
Но вот актеры... Тем, кто находился на сцене, пришлось куда труднее. И дело даже не в том, что появление незнакомца застало их врасплох.
Просто все трое совершенно точно видели, что на этом месте не было ни потайного люка, ни вообще ничего, кроме досок сцены.
Ничего...
– Бедный Йорик! Я знал его, Горацио...
– исполнитель главной роли попытался сделать вид, что ничего не произошло.
Вновь появившийся опять-таки довольно странным движением ощупал свою шею.
– Ага, понимаю...
– пробормотал он почти про себя - так тихо, что его услышал только могильщик, оцепеневший с заступом в руках.
– Понимаю... Я здесь погиб, и это, наверное, мой череп...
Незнакомец снова тронул свою шею, будто проверял, на месте ли голова.
– Меня зовут Рамирес!
– сказал он вслух.
Зрители уже не просто аплодировали - по рядам прошел откровенный смех.
– Я знал его, Горацио!
– голос "Гамлета" сорвался на откровенный визг, но артист продолжал придерживаться прежней тактики.
С минуту Рамирес присматривался к нему, потом снова вмешался в монолог:
– Простите, что я мешаю вашей столь занимательной... э-э-э... беседе, но ваш товарищ, по-моему, явно не способен вам отвечать...
– ...Вот здесь должны были двигаться губы, которые я целовал не знаю сколько раз...
– актер не отвлекался ни на что, но был уже в состоянии, близком к истерике.
Зрительный зал изнемогал от смеха.
– А все-таки, почему я вновь пришел в этот мир?
– в уголках глаз Рамиреса разбегались веселые морщинки, но этот вопрос - не обращенный ни к кому конкретно - он явно задал всерьез.
– ...Где теперь твои каламбуры, твои смешные выходки, твои куплеты?
"Гамлет" продолжал свой монолог, не соображая, что лишь нагнетает всеобщее веселье.
Рамирес посмотрел на него.
– Вы все-таки надеетесь, что он вам ответит?
– спросил он с искренним сочувствием.
Это было последней каплей.
– Слушай, ты, дегенерат!
– актер в ярости повернулся к нему.
– Пошел ты!..
Тут он произнес нечто такое, чего Рамирес не понял - зато отлично поняли зрители, судя по их реакции.
Рамирес озадаченно сдвинул брови:
–
И тут он, совершенно независимо от происходящего вокруг, понял, что действительно должен куда-то идти, встретиться с кем-то... давно ему знакомым...
Это и было условием его нового Воскрешения...
Это чувство мелькнуло и тут-же пропало.
Одно можно сказать: актеру очень повезло, что его последние слова остались непонятыми.
На сцену из-за кулис выскочил режиссер. Он был вне себя от ярости.
– Это "Гамлет" или не "Гамлет"?!
– вопил он.
– Мы пьесу Шекспира играем или несем отсебятину?!
И тут он замер, наткнувшись взглядом на Рамиреса.
– Вы все перепутали, - вежливо пояснил тот.
– Во-первых, "Гамлет" это не пьеса, а хроника. Во-вторых, написал ее не Шекспир, а Саксон Грамматик [реально существовавший автор XII века, впервые изложивший легенду о Гамлете]. Шекспир, кто бы он ни был, вряд ли будет писать пьесы: это фамилия потомственных воителей... ["shakespeare" в переводе "потрясающий копьем"]
И вдруг Рамирес замолчал. Потому что чувство, исчезнувшее было внезапно вернулось, заполняя все его существо.
Теперь он отчетливо слышал Зов...
– Прошу простить, но я вас покидаю. Меня действительно ждет далекая дорога... Позвольте...
– и он вынул из ножен на боку совершенно обалдевшего принца Датского его шпагу.
Быстро, но с достаточной галантностью поклонившись рыдающим от хохота зрителям, Рамирес под шквал аплодисментов удалился со сцены.
27
Конан открыл глаза.
Да, Конан - теперь ему хотелось слышать свое имя именно таким.
Но сейчас...
Хотя он ведь не принял последнюю порцию Энергии - а передал ее... И что из этого получится - не знал даже он...
В общем, сейчас он ощущал себя так, как и должно чувствовать после длительного и трудного боя. Усталость положила ему на плечи свои медвежьей тяжести лапы. И когда сзади послышался приближающийся топот - он едва нашел в себе силы повернуться на звук. Впрочем, он уже знал, что приближается не враг...
Луиза Маркос стояла перед ним, и в опущенной руке ее подрагивал странный предмет.
Бластер первого из убитых.
– Я думала... Думала, тебе нужно помочь...
– произнесла она с какой-то неловкостью.
– Он разряжен. Не может не быть разряжен - как и все источники энергии на сто ярдов вокруг. Но все равно спасибо...
– Кто ты?
– прошептала Луиза, пряча глаза.
– Я Конан - или Карл, называй, как угодно, - Мак-Лауд по прозвищу Клеймора. Я пришел в этот мир пять веков назад...
– Мак-Лауд помедлил: - И вот мне снова не удалось умереть...
– закончил он чуть слышно...
Не сразу Конан понял причину возникшей между ними неловкости. Но поняв - удивился своей слепоте.