Горец (1)
Шрифт:
– И только на основании того, что тебе попались какие-то неопознанные пылинки, ты начинаешь расследование? Ты сошла с ума, - Рассел разочарованно покачал головой.
– Конечно, от этого можно сойти с ума, - Бренда крепко сжала его руку.
– Я обработала результаты на машине, все проанализировала. Машина ошибиться не может. Когда я представляю, сколько этому мечу лет...
– Лучше бы ты это себе не представляла, - спокойно, но от души посоветовал Рассел.
– Понимаешь, мне нужно получить ответ на свои вопросы!
– Тебе!
–
– А кроме этого тебя что-нибудь интересует?!
Он открыл дверь и вышел на лестничную площадку. Бренда хотела еще что-то сказать ему, но Нэш быстро спустился по лестнице вниз.
Прохлада вечера коснулась его разгоряченного лица. Бросив настороженный взгляд на все еще стоящий под фонарем "шевроле", он втянул голову в воротник плаща и быстрым шагом направился к своему дому, решив пройтись пешком, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию.
Двойственное чувство возникло у Рассела. Он слишком долго знал людей и научился разбираться в их тончайших проявлениях. Сейчас он понимал, что Бренда не врет. Так, как она рассказала ему об оружии, которого никогда раньше не видела, мог рассказать еще только один человек - он сам. Ее голос, взгляд не врали, не могли врать, и... И еще она была чем-то неуловимо похожа на...
Канарейка такси, вынырнув из ближайшего переулка, взвизгнула тормозами и, сбросив дальний свет, остановилась возле Рассела. Стекло дверцы медленно поползло вниз.
– Эй, парень!
– донеслось из темноты салона.
– Уже поздно. Не желаешь проехаться?
У водителя был приятный, хорошо поставленный голос. Расселу даже показалось, что он уже слышал его раньше, поэтому он медленно повернулся к машине, сам не зная зачем. Идти было не так далеко; правда, моросил дождь. Он открыл дверцу и сел на заднее сиденье.
– Мне надо...
– Знаю, - ухмыльнулся парень.
– Сейчас лучше не ходить по улицам. Читал газеты?
– Нет, - Рассел заерзал на сиденье, пытаясь найти удобное положение.
– А что пишут?
– Пишут, что какие-то сумасшедшие по ночам рубят прохожим головы. Говорят, их целая банда.
Рассел присмотрелся к голове таксиста. Силуэт, чернеющий в тусклом свете, показался ему знакомым. Может, действительно когда-то подвозил... Знает ведь, куда везти, и чем искать неизвестно кого на ночных улицах, подобрал старого клиента. Хоть и недалеко, зато надежно.
– Что с тобой, парень? Проблемы?
– Есть немножко!
– ответил Рассел.
Он был даже рад этому нелепому таксисту, отвлекшему его от невеселых мыслей и навалившихся проблем. Ему нравилось ехать по темным улицам и запросто болтать, не боясь сказать что-то лишнее, с человеком, которому от него ничего не нужно.
– Это, конечно, не мое дело, - продолжал водитель, - просто я всегда развлекаю попутчиков. Работа такая.
– Ничего. Все в порядке.
– Проблема, наверное, с бабой?
– Почти, - со вздохом ответил Рассел.
– Все они стервы, - безапелляционно заявил
– Она что, перестала тобой интересоваться?
– Если бы!
– А, наоборот. Заинтересовала тебя вконец?
– засмеялся разговорчивый шофер.
– Если бы!
– снова тяжело вздохнул Нэш.
– На тебя, брат, не угодишь! А может быть, тебе просто нужно оставить ее?
– Не в этом проблема. Я ей не нужен, и она мне не нужна...
– Хорошо, если так. Бабы, они, сам понимаешь... Сегодня не нужен, а завтра вешаются, как... Не отвяжешься.
– Эта не будет.
– Если так, то слава Богу! Ну да ладно. Десять баксов, - машина остановилась возле дома Рассела.
Он свернул банкноту, сунул ее в ячейку сетки и открыл дверцу автомобиля.
– Бывай! Смотри, не теряй голову!
– раздался в последний раз знакомый голос, и такси рванулось с места.
– ...Тебе нужно оставить ее, брат, - прозвучало еще в шуме удаляющегося лимузина.
Рассел замер. Знакомая боль в груди перехватила дыхание. Он впился взглядом в пустоту улицы и закричал:
– Рамирес!
Ночь. Тишина и промокший насквозь плащ, словно он всю дорогу шел пешком под этим проклятым моросящим дождем. А может быть, так оно и было?..
Рассел запустил руку в карман, вытащил из него связку ключей и, выбрав нужный, медленно подошел к двери. Сквозь стекло и легкую решетку за ним были видны черные спины сфинксов и их золотые крылья, поблескивающие в свете уличных фонарей. Он открыл замок и дернул на себя тяжелую дверь парадного.
...Из-под ног выпорхнула перепуганная курица. В комнате было жарко и светло от пылающего очага, пахло горячей похлебкой, жареным мясом и свежим хлебом. В ногах сидящей на скамье Герды резвился маленький щенок, играясь большим клубком шерстяной пряжи. Подняв глаза, Герда ласково улыбнулась и сказала:
– Уже все давно готово, милый.
Она быстро поставила на стол деревянные миски со снедью и, пока он ел, собрала разложенное на скамье возле стены рукоделье и выгнала на улицу расшалившегося щенка, устроившего по этому поводу визгливую истерику.
Потом Герда принесла кружки, кувшин вина и, сев рядом, тихо сказала:
– Сегодня ровно год прошел с той ночи...
– Да, - эхом откликнулся Конан.
– Я до сих пор не могу поверить, что Рамиреса нет больше с нами.
– На то была воля Божья.
– Мне страшно, Конан, - Герда поежилась и прижалась к нему.
– Не бойся, солнце мое, - он поцеловал ее в щеку.
– Все будет хорошо.
– Но он искал тебя, этот черный человек. Ему нужен был ты, а не Рамирес. Я боюсь. Мне до сих пор снятся его лицо и громоподобный голос...
– Если бы ему был нужен я, он бы уже меня нашел. Все будет хорошо, Конан обнял ее за плечи.
– Он не придет больше.
– Это страшный человек. Даже Рамирес его испугался.
– Рамирес не испугался. Это невозможно, как восход солнца на западе.