Горец (1)
Шрифт:
– Я тебя еще найду, Мак-Лауд!
– проревел он и исчез во мраке узких проходов. Луч бросился вдогонку за вооруженным человеком, забыв о Нэше.
– Стоять!
– надрывно неслось из вертолетного динамика.
Рассел бросился к сидящей на земле Бренде, рывком поставил ее на ноги и потащил за собой к навесу над небольшой площадкой.
Девушка постепенно приходила в себя, хватая воздух широко раскрытым ртом.
– Объясни, что это было? В чем дело? Кто это?
– забормотала она, отдергивая руку.
– Заткнись!
– рявкнул Рассел, опускаясь
– Кто это?
– продолжала тарахтеть Бренда.
– В конце концов, я имею право знать!
– Чтобы ты за мной больше не ходила, понятно?!
– Рассел вытер мокрое от пота лицо рукавом плаща. И категорично заявил: - У человека всего одна жизнь, и ее нужно ценить. Иди домой. Ясно?
Он повернулся к ней спиной и собрался уходить, но Бренда задержала его, вцепившись мертвой хваткой в руку.
– Твое имя Мак-Лауд? Да?
– Слушай, иди домой, - с чувством произнес Нэш, отдернул руку и растворился в темноте.
– Черт!
– озадаченно проговорила девушка, сжимая голову руками. Слезы потекли по ее щекам, смывая косметику.
Рассел вышел на 62-ю улицу и осмотрелся. Плащ, залепленный грязью и местами порванный, выглядел совсем плохо. Поэтому, сбросив компрометирующую тряпку, он разорвал ее на кусочки и выбросил в ближайший мусорный бак.
Потом пришлось вернуться в гараж "Мэдисона" и забрать оттуда меч и автомобиль.
Ключ зажигания нырнул в щель - и мотор взревел, нарушая полуночную тишину подземелья. Белый "порш" как привидение вылетел из гаража и понесся по малолюдным в этот поздний час улицам.
Машину Рассел оставил за два квартала от своего дома, хотя в этом и не было необходимости, - на всякий случай. И пускай на улице было тихо и безлюдно, Нэш все равно дважды прошел мимо своего подъезда, останавливаясь то у витрины ближайшего ювелирного магазина, то в покосившейся телефонной будке, делая вид, что куда-то звонит. И только после этого, окончательно убедившись, что за ним никто не следит, Рассел открыл большие резные двери подъезда и вошел в широкий холл, охраняемый бронзовыми статуями крылатых сфинксов.
Металлическая решетка лифта закрылась за его спиной, и кабина медленно поползла вверх. Тонкие стальные плиты гудели под ногами. Затем, спустившись по винтовой лестнице в круглую залу, которая являлась одновременно его кабинетом и спальней и в которой он проводил большую часть своего свободного времени, Нэш положил меч на низенький столик, забросил влажную от пота куртку на спинку кресла и тяжело опустился на диван.
События двух последних дней явно выделялись на фоне размеренной жизни преуспевающего торговца антиквариатом, отличающегося, правда, от обычных людей некоторыми, совсем незначительными, странностями. Это все надо было тщательно проанализировать.
Что-то произошло в привычном течении событий, сделав их исход непредсказуемым. Такого еще не было.
Ну, один из Носящих Меч, через несколько лет - другой или два одновременно - но в Африке и в Индии. Бывает. Но чтобы вот так: один в Нью-Джерси и через два дня второй в Нью-Йорке...
А осталось не так уж много
Неужели этот гигантский город-монстр станет местом свершения того самого пророчества, о котором говорил ему...
8
Широкий ремень, переброшенный через рассохшуюся от времени балку, натянулся струной, приподнимая тяжелую крышку кузнечного меха. Мощная струя горячего воздуха обдала тлеющие угли, наполняя их свежей силой. Длинные щипцы нырнули в адский жар горна и извлекли из его пылающего нутра кусок раскаленного железа, исходящий фонтанами искр. Молот опустился на яркий белый край, скалывая с него оболочку окалины. Резкий дребезжащий звон наполнил кузницу и, вырвавшись за ее стены, мгновенно распространился по небольшой долине, укрывшейся от морской прохлады за извилистым морским берегом, изрезанным неглубокими фиордами. Еще дюжина ударов - и великолепная подкова, отчаянно шипя, нырнула в холодную воду. Белоснежное облако пара вырвалось из кадки, наполняя кузницу запахом остывающего железа и мокрого дерева. Жар, идущий от горна, осадил вздымающиеся клубы пара на стены и стоящего возле наковальни человека.
Конан отложил щипцы в угол и достал из воды еще теплую подкову. Обтерев ее ветошью, он вышел во двор.
Стоящий неподалеку конь нервно подергивал ушами, вслушиваясь в странные звуки, исходящие из пышущего жаром сарая. Широко раздувая ноздри, он тихонько фыркал, чувствуя неприятный запах. Мелкая дрожь проходила волнами по его телу, сгоняя назойливых насекомых. В больших черных глазах, обращенных к появившемуся хозяину, отражался испуг.
Конан потрепал своего любимца по холке. Животное фыркнуло, успокаиваясь. Подняв правое копыто скакуна, Конан приложил к нему только что изготовленную подкову. Она пришлась впору.
Конь послушно стоял на месте, пока хозяин прилаживал железку к копыту. Завершив работу, человек спрятал нехитрый инструмент в широкий карман кожаного фартука, отпустил конское копыто и отошел в сторону. Животное затанцевало на месте, переминаясь с ноги на ногу, словно примеряя новую обувь.
Немного полюбовавшись сделанной работой, Конан огляделся. Яркое солнце горело в ослепительно синем небе, даря тепло суровым горам. Пологие склоны и крутые уступы, укутанные зеленью трав, молчаливыми древними исполинами наблюдали за работой человека, волею судеб заброшенного в эти суровые, но неповторимо прекрасные места.
Сейчас, наверное, уже никто не смог бы вспомнить, откуда среди этих неприступных гор возникла одинокая башенка и кто ее построил. Гордое величие этого полуразрушенного, но не покоренного природой сооружения привлекло Конана - и он остался здесь рядом, ведя жизнь одинокого отшельника вот уже несколько лет. Только однажды сюда забрели пастухи в поисках новых пастбищ и остановились на ночлег. Они и теперь иногда заходят, меняя снедь и овечьи шкуры на металлические поделки Конана.
А год назад с ними пришла девушка, дочка одного из пастухов. Ее мать умерла, а она, так и не выйдя замуж, отправилась с отцом в горы пасти овец.