Горе от ума
Шрифт:
Явление 16
Рославлев-старший (один). Однако я со своим ларчиком в ожидании ее прихода очень похож становлюсь на дамского угодника. Было время, и это не так давно, прежде, нежели я отказался от любви навсегда… но, признаюсь, три месяца тому назад встреча с нею могла бы сильно на меня подействовать. Теперь я безопасен, хладнокровен, решился ничего не чувствовать. Но где же она и что так долго медлит? и отчего мне так хочется опять ее видеть? Это ничего не значит: заманчивость, новость, приключение. – Ах! Вот она!
Явление 17
Рославлев-старший,
Рославлев-старший. Какие заботы! Как она усердно хлопочет около этого бездушного, недвижимого старика. (Обращаясь к ней.) Я принес обещанное и давно жду вас.
Юлия (прибегая к нему из цветника). Дайте сюда, разберемте вместе, я вам много обязана, я вам очень много благодарна.
Рославлев-старший. Я вам во сто раз более… Нынешний день, например, думал ли быть на что-нибудь годным, но вы вдохнули в меня ту же страсть к добру, которая вас одушевляет, и я на всё хорошее способен.
Юлия. Коли так, повозите больного, сударь, я устала, привезите его сюда.
Рославлев-старший. О! хоть отсюда до Петербурга на себе, на моих плечах. (Идет и останавливается; задумавшись.)
Ручаться можно ли за что? Наш ум – ужасный своенравец; Давно ль мной было принято Намеренье – не знать красавиц? Нельзя ручаться ни за что! Нельзя ручаться ни за что!(Бежит в цветник и везет тележку с больным.)
Юлия (смотря на него). Чего ж мы с мужем пугались! Он очень послушлив, возит и не жалуется.
Рославлев-старший (довезши до Юлии, останавливается; она отпирает аптеку, он поет).
Ваш лазарет я прикатил; Пущусь опять, коли то надо, Лишь только бы уверен был, Что не замедлите наградой! Что не замедлите наградой! Лишь только б я вам угодил! Лишь только б я вам угодил!Юлия. Лишь только… что вы говорите?
Рославлев-старший. Лишь только б я вам угодил. Скажите, что вам нужно, я достаточно имею навык в этих травах, порошках, эликсирах, и, может быть, скорее выберу то, что требуется.
Юлия. Какое-нибудь легкое средство к возбуждению испарины.
Рославлев-старший. Дайте, примусь за дело. (Что-то высыпает, растворяет водою, мешает ложкою в стакане, между тем продолжает разговор.) Давно ли вы посвятили ваши нежные старания этому старику?
Юлия. Недавно.
Рославлев-старший. Он вам родственник?
Юлия.
Рославлев-старший. Нет, от меня не кройтесь, я всё знаю, он вам чужой, совершенно чужой. Вы нынче в первый раз его увидели, здесь нашли нечаянно, и ваши заботы об нем тем более заставляют удивляться.
Юлия. Не дивитесь, это делается не по рассудку, но по быстрому чувству сострадания; оно скоро вспыхнет и скорей того остывает. Завтра, может быть, я не с таким рвением попекусь об этом недужном, и, видите ли, нынешний мой подвиг превратится в ничто. Изведайте постоянство в добрых делах, и тогда только называйте человека добродетельным. (Между тем оправляет больного.)
Рославлев-старший. Как мило она отклоняет от себя всё, что на лесть похоже. Вот раствор, он готов, мне всегда был целебен. Ужасно противен вкусу, но во всяком случае безвреден. (Подносит Рославлеву-младшему, тот рукой машет, что не хочет.)
Юлия. Не понуждайте его, он не хочет, будет время после.
Рославлев-старший. Как вам угодно; однако какая у него здоровая жилистая рука!
Юлия. Это идропическая пухлость, в лице он совершенно иссох.
Рославлев-старший. Лицо его слишком увязано, ему душно, я его немного освобожу от этих свивальников.
Юлия (торопливо удерживая его). Оборони боже, не делайте того; малейшее неосторожное прикосновение произведет в нем жестокую боль. Один луч дневного света, как острие ножа, глаза ему колет.
Рославлев-старший (отшедши, смотрит на больного издали). Передвижная мумия, одною ногою уже в гробе, а придется позавидовать жребию подобных ему жалких существ! Для них только вы имеете душу пламенную, все прочие вам чужды. —
Когда в вас сердце признаёт Права священные несчастья, Когда к страдальцу вас влечет Порыв нежнейшего участья, — Ужель могли б вы не внимать Души тоскующей взыванью? Ужель могли б не сострадать От вас рожденному страданью? Ах нет! Несчастливей не тот, Кто бедность получил в наследство, Недужным помощь подает Искусства быстрое посредство; Но нам дано мученье знать, Где след один есть к упованью, Где тот лишь может сострадать, Кто сам виною был страданью.Будьте искренны, – если бы человек, не старик, не тягчимый болезнями, но добрый, в цвете лет, полюбил вас всем сердцем, преданный во власть вашу безусловно, в вас бы поставил одну свою отраду, цель жизни и всё свое блаженство, неужли бы вы ему в пользу не склонились ниже к малейшей взаимности?
Юлия. Отчего же нет; но, во-первых, он бы не должен быть русским!
Рославлев-старший. Не русским? кем же, ради бога!
Юлия. Нас, выезжих из Польши, не любят в вашей России!