Горе-наследница
Шрифт:
В конце концов, сидя на диване, они вполне неплохо проводили время. Затем в патио притекла новая волна молодежи. Среди них были видные девочки. И Назарский перевел фокус на стройные ножки прелестниц. Мурка тоже осматривала, но все больше брелки силомечей, висящие на ремнях. В какой-то момент она поймала на себе чей-то пристальный взгляд. Подняла глаза на стеклянные французские окна клуба, и на третьем этаже заметила снова того самого человека без опознавательных знаков.
— Погоди, дружище, я скоро!
— Куда ты? — спросил Назарский.
— В комнату для отлива.
Игорь уже
— Приходи, буду здесь.
Поднимаясь по ступеням бодрым аллюром, подумала, что не зря каждый день уматывает себя на тренировках. Вон уже и дыхалка пришла в норму, и мышцы не забиваются. Взлетела на третий этаж и оказалась в коридоре в стиле рококо в небесно-золотых оттенках. Сразу прикипела взглядом к широкому окну на всю стену в конце. Подошла и осмотрелась. Именно на этом месте стоял неопознанный подглядывающий объект в черном костюмчике. Хотелось бы его крепко-накрепко обнять. Однако тот снова испарился. Мурка уселась на мягкий диванчик, стоящий под окном, и задумчиво подергала за лист близстоящую в позолоченном вазоне пальму.
Затем улыбнулась и развалилась на диване, закинув ногу на ногу. В тот же миг от нее, стелясь над мраморным полом понесся рой ее полупрозрачных морфушечек. На этот раз отправила «солдат» с заданием найти теплокровных в комнатах. Морфы просачивались под каждую дверь, и следовали далее. На десятой двери пришел положительный ответ. Бодренько поднялась с плюшевого диванчика и зашагала к отмеченному морфами «номеру». Подойдя вплотную, прислушалась.
Не сразу разобрала глухие звуки чьего-то скандала.
— Отстань! Я не хочу! Пусти меня, Вит! — звенел чей-то знакомый голосок.
Что она сказала? «Вит»? Мурка еще сильнее напрягла слух, разве что локаторы слоновьи не отрастила.
— Да не ломайся, золотце, — отвечал ей довольно развязный голос, который кстати тоже как будто где-то слышала. — Хотя какое ты уже золотце? Твой отец вместе с Совицким сваляли большого дурака. Ваши рода теперь считай банкроты. Хе-хе! Кто ты теперь, Лизок? Думаю, сама понимаешь, что вы в полном дерьме!
— Пожалуйста, не надо! Убери от меня руки! — взвизгнула девчонка.
Мурка дернула дверь, но та оказалась закрытой. Тогда в замочную скважину по ее велению влетели морфы.
— Самый конец родового списка, куколка, — презрительно меж тем выплюнул парниша, продолжая переть как камета. — Помни теперь об этом. И уймись уже. Будь умницей. Ну же…
За дверью что-то разбилось.
— Не хочешь по-хорошему! — процедил с угрозой придурок. — Сыграем по-черному! Иди сюда!
Замок щелкнул, и Марк Боровский проскользнул в уютный спальный номер. Нежные пастельные цвета занавесей, покрывала на огромной кровати, мебели. Вот только картинка посередке была не совсем красивая. Бугай Орлов, а это был именно тот самый крашеный сноб уже прижал к белому столбу балдахина брюнетку, в которой Мурка не сразу узнала Лизоньку Луневу. Волосы девчонки растрепались, на раскрасневшихся щеках блестели злые слезы. Брюнетка отбивалась, даже пыталась магичить, но парень был сильнее и легко «гасил» ее порывы, и тут же успевал одной ладонью задирать ворох юбок, а второй уже мять полуобнаженную пышную грудь.
Картину
Твою ж звездявую дивизию! Чего она не выносила, так это бронепоезда без тормозов, не понимающих слова «нет».
Виктор Орлов меж тем уже, лязгнув пряжкой, расстегнул ширинку. И тут услышал едкий смешок:
— Что, Орел, по-другому девки тебе не дают что ли?
Сморгнув пьяный туман с глаз, наследник рода Орловых вдруг понял, что в комнате появилось третье лицо.
— Ты еще кто? — презрительно скривил губы, осознав, что его междусобойчик с Елизаветой Луневой решил разбавить какой-то дрищ, лица которого он даже не помнил, а значит род даже не в перовой полусотне. — Пшел отсюда, пока ноги не повыдергивал!
Однако смертник подошел ближе и оглядел парочку, словно скульптуру в саду. Это значит со всех сторон.
— Неужели все так печально, эм-м, у тебя там? — особо уделил внимание тому, что у скульптур обычно под листочком. — А к лекарю обращался? — сочувственно поцокал.
— Боровский! — пискнула девчонка, нервно хихикнув, и это сработало, как алая тряпка на быка. Виктор выпустил из рук свою добычу и развернулся.
— Тебе конец, — пьяно пообещал пестроперый, и ринулся вперед. Он все делал привычно, в одной руке закручивал убойное заклятие «молота», кулаком другой хотел влепить в лоб дрыщу. Однако неожиданно проиграл в скорости. Тощий поднырнул под его руку и достал его хуком в челюсть. Удар был такой силы, что Орлов перелетел через кровать и запутался в кисее балдахина.
— Ты как? — похлопала в ладоши Мурка, возвращая к себе внимание оторопевшей брюнетки. — Советую следовать на вход. Поторопись, пока невеста фату не скинула.
— Давай-давай, звезда. Шевели золотыми копытцами! — развернула в нужном направлении и подтолкнула.
Лизонька наконец очнулась и зацокала к двери, на ходу пытаясь запахнуть блузку. Однако оказавшись за дверью, обернулась, чтобы увидеть, как двое снова сцепились. Орлов на фоне Боровского казался великаном. Он снова зажег желтый «молот», заклинание высшего порядка, целясь в Боровского. Лиза даже зажмурилась, ибо такой силы заклинанию сложно как-то противостоять. Это верная смерть. Однако Марк, кажется так его звали, саданул того по руке кулаком в последний момент, и «молот» ушел в потолок, пробивая бетонную плиту с грохотом. Сверху на Виктора посыпались штукатурка и обломки перекрытия. На потолке образовалась огромная дыра, в просвете которой в облаке пыли виднелись стены комнаты выше.
Боровский не давал пьяному Орлову собрать новые заклятия, сбивая их умелыми хуками по рукам. А еще Виктору фатально не везло, он то и дело то поскальзывался, то наоборот тормозил.
Лиза с визгом бросилась прочь от двери, когда из нее в коридор от очередного удара вылетел неудачливый насильник. Бой перетек в коридор. И только сейчас Лунева заметила на руке шатена странного вида перчатку, словно отлитую из ячеистой стали. Она, видимо, и придавала силы этому Боровскому.
— Ты труп! — заорал заплетающимся голосом Орлов, стягивая с пояса брелок силомеча. Я покрошу тебя на куски и скормлю генобам!