Гордыня
Шрифт:
— Господи, как же я хочу тебя. Не только твое сексуальное тело, но и твой чертов разум. Хочу владеть твоей гребаной душой, — Мэйсон стал целовать еще отчаяннее, доминируя над моим языком, а я прижалась к нему бедрами, отчаянно нуждаясь в связи.
— Мэйсон, трахни меня, пожалуйста. Ты нужен мне, — взмолилась я.
Он приподнялся надо мной, взглянув горящим взглядом.
— Я хочу трахнуть тебя безо всяких преград. Я здоров, уже давно ни с кем не был.
В его просьбе было слишком много небрежности, и мне следовало отказать, но от мысли, что Мэйсон войдет в меня без презерватива,
— Ладно. Хорошо.
Его глаза потемнели, и на мгновение я испугалась, что он передумал. Однако Мэйсон лишь протянул руку и погладил меня по щеке.
— Ты совершенна, черт побери. Я не знаю, как еще описать свои чувства. Ты нечто большее. Во всех отношениях, — он устроился у меня между ног, и я ощутила его головку возле входа. Поскольку я уже давно истекала соками от желания, Мэйсон легко скользнул внутрь. Я даже не смогла бы описать, как хорошо он ощущался без преград, заполняя каждую мою частичку. — Боже, ты прекрасна, — с тихим стоном он вышел из меня и толкнулся вновь, вена на его лбу опасно пульсировала. Свирепо набросившись на мой рот, Мэйсон поймал мой стон удовольствия, когда стал набирать ритм.
— О, Мэйсон, — я едва не плакала от невероятной потребности.
Я обвила ногами его бедра, моля двигаться быстрее и жестче. Его медленная пытка убивала меня. Внезапно Мэйсон просунул ладонь под мою задницу и перевернул нас.
— Оседлай меня. Хочу любоваться твоим лицом, когда ты станешь скакать.
У меня словно внутренности скрутило от его просьбы. Мэйсон был прекрасным мужчиной с выставленными на обозрение выпиравшими мускулами, твердыми, как камень. Обхватив мои бедра, он стал раскачивать меня вверх-вниз на своем члене. Я оперлась ладонями о его грудь, принявшись ласкать татуировку в виде цветка. В глазах Мэйсона мелькнуло что-то темное. Он тут же убрал мою ладонь и сел, впиваясь зубами в мое плечо, а пальцами в ягодицы, продолжая проникать внутрь меня.
Комнату заполнили звуки секса и стоны, наша кожа практически накалилась, соприкасаясь друг с другом. Я взмокла и потеряла уверенность, что выберусь из объятий Мэйсона живой. Я снова запустила руки в его волосы, крепко хватаясь за него от ощущений того, как глубоко был Мэйсон. Мне хотелось скакать на нем быстрее, более дико, но он лишь сильнее впивался в кожу, каждый раз заставляя замедлиться.
— Мне следует всегда трахать тебя медленно.
— Мэйсон, я не могу, это слишком, — простонала я.
— Позволь мне быть твоим. Я позабочусь о тебе.
— Мы не можем, — я яростно затрясла головой.
Он лишь усилил хватку и с силой врезался в меня.
— Мы можем. Ничто нас не остановит.
— Но это не так. Моя работа. Твой возраст. Мы не можем… ааах, — простонала я, когда Мэйсон укусил меня в плечо.
— К черту все это. Ты моя. И ты этого хочешь. Я не смогу тебя сейчас отпустить. Позволь мне быть рядом. Мы что-нибудь придумаем.
— Мэйсон, — выдохнула я, снова опускаясь на его член, мысли в голове кружились.
— Вот так. Произноси мое имя. Имя мужчины, который будет владеть тобой. Трахать тебя, черт побери, — он безжалостно сминал мою задницу, подталкивая на член и вонзаясь так
— Да, — выдохнула я, и Мэйсон перестал сдерживаться.
Он снова перевернул нас, и я оказалась спиной на матрасе, а потом Мэйсон стал яростно вбиваться в меня, рукой потирая клитор. Перед глазами начало темнеть. Когда ощущение вибрации достигло пальцев ног, я прикусила язык, переживая потрясающий оргазм, пославший меня за черту эйфории. Где-то словно вдалеке я услышала низкое рычание Мэйсона, а потом ощутила, как он излился внутри меня.
— Господи Иисусе, — пробормотал он, падая на спину и притягивая меня к своей груди. — Я заставил тебя согласиться, что мы сможем быть вместе, а в отместку ты чуть не убила меня.
Я рассмеялась и хлопнула его груди.
— Шантаж перед оргазмом века формально не может считаться согласием.
Мэйсон поцеловал меня в макушку.
— Ты уже не можешь забрать слова обратно. К тому же я еще много чего могу предложить.
Я положила голову ему на грудь и стала прислушиваться к биению сердца Мэйсона, пока он зарывался пальцами в мои волосы. Однако, когда скользнула пальцами по татуировке в виде цветка, он снова напрягся.
— Какая за этим кроется история? — спросила я. Цветок был потрясающим, но вокруг него вились острые и ужасающие шипы. Красиво, но от татуировки словно исходил гнев. Мэйсон во второй раз обхватил мою руку, убирая от цветка, и я подняла голову. — Прости. Я не хотела…
— Не извиняйся. Просто мне тут нечего сказать.
Я кивнула и снова положила голову ему на грудь.
— Ладно. Может, расскажешь мне что-нибудь о себе? Где ты рос? Чем занимался? Теперь ты знаешь, каким я была ботаником, а про тебя мне известно совсем мало.
Он вновь поцеловал меня в макушку.
— Ты уже знаешь, что мой член тебя обожает, — на этот раз я шлепнула его сильнее. — Ауч, ладно. Отлично, ты победила, — рассмеялся Мэйсон. — Но, к сожалению, у меня нет таких красивых историй, как у тебя. Я много переезжал. В итоге остановился здесь.
— Так держать, Казанова, — пошутила я. — Но я хочу больше информации. Почему ты выбрал именно Сент-Августин? Ты из Нового Орлеана? Когда у тебя день рождения?
Мэйсон стал куда напряженнее.
— Это что, допрос или еще какое-то дерьмо? — спросил он, я услышала в его тоне какую-то уязвимость и подняла на него взгляд.
— Конечно, нет. Я просто хотела получше узнать тебя. Если мы собираемся… ну, знаешь, не бери в голову…
— Черт, прости меня. Просто я не люблю говорить о своем прошлом, вот и все.
Его слова сочились грустью, и я нахмурилась. Ему не было нужды озвучивать это, чтобы я понимала: у Мэйсона было тяжелое детство. Он одевался совсем не как остальные чертовски богатые студенты колледжа, но мне было плевать. Его плутоватый стиль плохого парня был чертовски горяч. Я почувствовала себя полной дурой за то, что хвасталась своим фантастическим воспитанием, любящими родителями и разными приключениями, когда, очевидно, Мэйсон был лишен всего этого.