Гора

Олли Уильям

Пэм подняла ее и медленно повертела в руках. Лампа была грязной, но под грязью казалось, что она сделана из латуни.

Можно ли за латунную лампу выручить чего-нибудь? А может она вообще антикварная?

При возвращении домой она решила погуглить и разведать о своей находке. Может быть, на И-бэй она сможет продать ее и выручить немного денег.

Женщина достала из ведра желтую тряпку для уборки пыли и немного потерла находку.

Из носика начал виться дымок.

– Какого черта?
– воскликнула она, уронив лампу.

Та

упала на кафельный пол, а дым продолжал подниматься из носика. Он клубился в кабинке, заставляя ее задыхаться со слезящимися глазами.

– Какого черта, - повторила она, кашляя и отплевываясь.

Пэм попятилась назад, недоверчиво глядя на дым, который уже заполнил кабинку.

Столько дыма, но нет огня,– подумала она в замешательстве.
– Как такое может быть?

Кабинка была вся в дыму. Но, что самое странное, ни один завиток дыма не вышел за пределы кабинки, словно существовал невидимый барьер, удерживающий его внутри.

Дым, казалось, понемногу рассеивался, и теперь Пэм могла различить стоящую среди него фигуру.

– Черт, - воскликнула она, протирая глаза, убежденная, что ей все привиделось.

Но нет, в кабинке точно кто-то стоял. Мужчина, судя по высокому, широкоплечему силуэту.

– Что это за хрень? Откуда ты взялся?

– Из лампы. Ты вызвала меня. Я здесь, чтобы выполнить твое желание.

– Ага, а я королева гребаной Нарнии. Это Уэйн тебя подговорил?

– Нет.

Пэм задрожала. Она не могла видеть лица незнакомца, так как дым все еще клубился вокруг его головы, скрывая черты его лица. Как этот ублюдок мог дышать во всем этом дыму? Она натянула пуловер на нос, и все равно густой и пугающий дым просачивался в ее легкие. Но больше всего ее беспокоил его голос. Несмотря на то, что фигура была явно мужская, голос звучал странно асексуально, что-то среднее между мужским и женским. Мало того, казалось, что он исходит не от самого мужчины. Как и сам дым, голос витал в воздухе вокруг них.

Это должно быть розыгрыш, у парня в кармане должно быть диктофон с записью голоса, звучавшего так странно. А может, в туалете были спрятаны динамики.

Пэм ненавидела розыгрыши, ее жизнь и так была одной большой шуткой.

Несмотря на отрицание, в глубине души она не думала, что все это было шуткой.

Кем, черт возьми, я себя возомнила?

Женщина прекрасно осознавала, что не представляет ни для кого интереса, чтобы стать объектом розыгрыша.

– Теперь слушай сюда, ты, гребаный психопат, очевидно, что ты притаился в соседней кабинке и ждал, чтобы провернуть свой маленький трюк, но я не хочу играть в твои больные игры. Я ухожу, прямо сейчас, а потом позвоню в полицию.

– Останься, Пэм. Я могу дать тебе все, чего когда-либо желало твое смертное сердце. Я могу исполнить любое твое желание. Я - Джинн.

– Отвали, придурок.

Пэм была напугана. Это было неестественно. Неправдоподобно. Как он мог стоять там, в этом дыму, и не задохнуться?

И теперь, когда дым рассеялся, почему она все еще не могла разглядеть его гребаное лицо? Как будто у него его и не было.

Она повернулась, чтобы уйти.

– Подожди.

Тихо произнесенная просьба заставила ее остановиться.

– Оставь меня в покое, - сказала она, ненавидя свой дрожащий голос и то, как испуганно прозвучали ее слова.

Она застыла на месте, не решаясь повернуться к нему лицом, но и не в силах уйти.

– Не бойся, Пэм, тебе нечего бояться. Я друг, а не враг. Если ты выполнишь простые задания, я смогу исполнить все твои мечты.

Что-то заставило ее обернуться.

Он вышел из кабинки, где быстро рассеивался дым, и приблизился к ней. На нем был хорошо скроенный черный костюм, идеально подогнанный по его фигуре.

Лица по-прежнему невозможно было разглядеть. Женщина протерла глаза, убежденная, что теряет рассудок. Но нет, черты его лица были размыты, словно она смотрела на него в глубоком подпитии. Но это было не так. Было только утро понедельника, и она была трезва. Его волосы казались ей темными, но определить точно она не могла. Его голова, казалось, мягко мерцала и переливалась, как отражение солнца в океане. Было больно смотреть на него слишком долго.

– Что это за чертова маска?
– спросила она, прикрывая глаза.

– Это не маска. Смертные не могут смотреть на мой облик, моя абсолютная, совершенная красота разрушит твой разум. Ты не сможешь постичь ее.

– Кто ты? Только без брехни.

– Я Джинн, третье разумное создание Бога. Есть люди, ангелы и такие, как я, джинны.

– Ты имеешь в виду демонов, да?
– Пэм просто не могла поверить, что ведет этот разговор. Это было нелепо, она подшучивала над психопатом. Или психопат подшучивал над ней.

И все же, как бы ей не было нелепо это признавать, она верила каждому его слову.

– Нет, Пэм, джинны - не демоны. Как и вы, люди, мы обладаем свободой воли. Мы можем быть добрыми, злыми или благожелательными.

– А какой ты?

Она не могла увидеть улыбки на его расплывчатом лице, но услышала смешливые нотки в его голосе.

– Конечно же, я добрый.

Пэм покачала головой. Она сошла с ума - это было единственное логическое объяснение. На самом деле, это было неудивительно. Финансовые проблемы, ее парень-садист и дерьмовая жизнь в целом привели ее к этому.

– Ты не настоящий, - сказала она, закрывая глаза, желая, чтобы это оказалось лишь видением.

Но открыв их снова, увидела, что ничего не изменилось. В глубине души женщина знала, что это не галлюцинация.

– Заключи со мной сделку, Пэм. Шесть желаний в обмен на шесть простых заданий. И ты проживешь долгую и счастливую жизнь, такую, какую выберешь сама, в конце которой я заберу твою душу.

– Ага, а потом ты сможешь мучить меня вечно? Я так не думаю.

– Не будь такой пессимистичной, Пэм. Я не хочу мучить тебя, я хочу спасти тебя от ада. Ты действительно думаешь, что попадешь в рай? Со всем тем дерьмом, что ты натворила в своей жизни?