Гора
Шрифт:
Марк и Эдди сказали в унисон:
– Я.
– Я это сделала, сукин сын, - произнесла Тина, вызывающе посмотрев на него.
– Храбрые, да? Посмотрим, насколько вы будете храбрыми, когда я начну прибивать ваши задницы к дереву... Сразу после того, как я разделаю ваши сладкие щечки на приманку для рыбы.
Эдди выхватил пистолет, и тут же прогремел ружейный выстрел. Грудь Бренды взорвалась, и она шлепнулась задом на землю - Уиллем выстрелил из дробовика еще до того, как Эдди успел поднять оружие.
– Бросай, сынок.
Эдди бросил
Горец засмеялся, и тут что-то просвистело в воздухе. Он ошеломленно посмотрел на стрелу, вонзившуюся ему в грудь. Уиллем попятился назад, сжимая стрелу, ружье выпало у него из рук, и Марк с Эдди бросились в атаку, Марк ударил его по голове, а Эдди сбил с ног.
– Не убивайте его!
– крикнул кто-то, и Эдди оглянулся через плечо, не ослабляя хватки. Вцепившись в горло Уиллема, он, с помощью Марка удерживал безумца на месте.
На вершине утеса виднелись смутные очертания джипа. Рядом с ним стоял Чарли с луком Уиллема в руке. Он помахал рукой, а затем бросил что-то вниз. Через несколько секунд к ногам Эдди с грохотом приземлился мешок из рогожи. Он ослабил хватку на горле Уиллема, и горец, задыхаясь, пробормотал со злостью:
– Ты мертвец, ублюдок.
– Заткнись, - сказал Марк. Он нажал на стрелу в его груди, вгоняя ее глубже, и Уиллем вскрикнул.
Позади них Тина, всхлипывая, держала на коленях голову Бренды.
Чарли спускался сверху, осыпая за собой лавину мелких камней. Буквально через несколько секунд он уже был на поляне. Подойдя к Марку и Эдди, он сказал:
– Не могу поверить, что я попал в него. У меня было ружье, но оно заклинило. Не могу поверить, что я действительно попал в него.
– Меткий выстрел, - сказал ему Марк. – Прямо в яблочко!
Чарли поднял мешок, который сбросил сверху.
– Поднимите этого ублюдка.
Парни грубо подняли Уиллема с земли, Эдди - за волосы, Марк – за руку; Уиллем закричал, когда Марк стал выкручивать стрелу:
– Посмотрим, как ты ее вытащишь, ублюдок! У тебя хватит на это сил? А? У тебя есть на это силы, сукин сын!
– Туда, - указал Чарли, и они толкнули его в сторону деревьев, подведя к обезглавленному прибитому к дереву трупу. – Твоих рук дело? Ты прибил этого бедного ублюдка, как чертово чучело?
– Пошел ты, - плюнул Уиллем.
– Крепкий сукин сын, да?
– спросил Чарли. – Смелый, когда нападаешь на девушек.
– На этих что ли? – Уиллем кивнул на Эдди и Марка.
Марк схватился за стрелу и стал раскурочивать рану пока Уиллем не взвыл от боли, толкал ее глубже, пока Уиллем не закричал и не схватил его за запястье.
– Черт возьми, - бормотал он, заваливаясь на землю.
– Остановись.
– Поднимите его, - сказал Чарли. – Прислоните к дереву спиной.
Парни прижали Уиллема спиной к широкому стволу, приподняв так, что его ноги болтались в полутора футах от земли, пока Чарли доставал из мешка молоток и горсть гвоздей. Гвозди были длинные и толстые, с круглыми, как четвертаки, шляпками.
Уиллем
– Это тебе за Бренду, сукин сын! – приговаривал парень, нанося очередной удар, Уиллем взвизгнул и закричал, когда шляпка гвоздя припечатала его плечо к стволу дерева.
– А это за Тель.
– Чарли взмахнул молотком, и еще один протяжный крик эхом разнесся по поляне.
Марк и Эдди в ошеломленном восхищении наблюдали, как еще два гвоздя, длинных, как шипы, были вбиты в другое плечо Уиллема. А затем, насладившись криками, плачем, скулежом и руганью прибитого к дереву ублюдка, Чарли вбил последний гвоздь в лоб Уиллема, и крики прекратились.
Чарли бросил молоток и гвозди и отступил назад, как художник, любующийся своей работой.
– Господи, - пробормотал Марк.
– Он это заслужил, - парировал Чарли, отряхивая руки.
И Эдди, глядя на мертвого горца, распятого на дереве, как Иисус на кресте рядом с безголовым телом, сказал то, на что никогда бы не подумал, что способен:
– Он, черт возьми, заслужил это.
Тина побежала к Чарли, и они обнялись, как в романтическом романе, только без поцелуев и лобзаний, потому что это был не роман. Это была реальная жизнь, настолько суровая, насколько может быть реальная жизнь. Они долго держали друг друга в объятиях, а Эдди, глядя на них, думал о Бренде, о том, как ее лишили жизни, о том кошмаре, который им всем пришлось сегодня пережить. Он не мог обернуться, не хотел видеть Бренду такую, окровавленную и мертвую. Ему хотелось запомнить девушку такой, какой он встретил ее впервые – веселой и жизнерадостной, не похожей на ту пустую оболочку, которая сейчас лежала на поляне.
Чарли разжал объятия. Приобняв Тину за талию, он сказал:
– Ребята, вы не видели Гарри или Трабера?
– А? – не понимая о ком он говорит, Марк вскинул брови.
– Нет, - ответила Тина за парней.
– Мы приехали на гору втроем. Я пошел к пристанищу этих уродов, а они пошли в пещеры. Они уже должны были выйти. Может, нам стоит пойти поискать их.
– Может, нам лучше просто спуститься с горы, пока не появились еще несколько Джонсонов, - сказала ему Тина. – Там мы сможем позвать на помощь и вернуться, потому что я точно не пойду ни в какие пещеры.
Эдди облегченно вздохнул, когда Чарли кивнул в знак согласия. Меньше всего ему хотелось рыскать по какой-нибудь темной пещере, полной чудовищных уродов. И если Гарри и Трабер, кем бы они ни были, вошли туда и не вышли обратно, Эдди не хотелось идти и выяснять, что с ними стало. Только если за ним не будет стоять целая армия.
Хотя и не тогда не пошел бы.
Чарли подобрал ружье Уиллема и кивнул в стороны тропы:
– Ну, давайте убираться отсюда.
– Я только за, - сказал Марк, и последовал за остальными через поляну, мимо распростертых тел Бутчи Уокера и Бобби Джарвиса, к узкой тропинке, по которой они с Эдди поднялись несколько часов назад.