Гора

Олли Уильям

– Завязывай с этим дерьмом, Трабер.

Карл засмеялся.

– Да, - поддакнул он.
– Завязывай, Трабер. Ты прекрасно знаешь, о чем речь. И понимаешь, что для тебя все кончено.

Да, все было кончено, петля на шее, и эти ублюдки... Но он не собирался признавать это. Он не собирался доставлять им удовольствие. Если они убьют его, он хотел, чтобы они всю жизнь себя спрашивали, а точно ли Трабер виновен в смерти их брата и его шлюхи-женушки? Если они убьют его, мысли о нем будут преследовать их жалкие задницы из самой смерти.

–

Слушай, какого хрена мне нужно было делать что-то подобное?

– Я не знаю, - сказал Люк.
– Может, потому что ты трахал ее во все дырки, а он поймал тебя за этим занятием?

Карл засмеялся, а Люк продолжил:

– Может быть, потому что единственным выходом было разнести его дерьмо. Потому что, судя по всему, это был единственный способ тебе выбраться оттуда.

– Слушай, меня и близко не было рядом с их домом. Я клянусь.

– Ты клянешься?! Это смешно, не так ли, Карл? Он клянется!

– Да пиздит, как дышит, - сказал тот.

Люк рассмеялся, заведя руку за спину, а Трабер почувствовал, как его желудок сжался в ледяной шарик размером с кулак, когда тот вытащил из-за спины нож. Он был длинный, широкий и острый, как бритва, и пугал своими размерами.

– Держи его крепче, Карл.

Карл поставил ногу на руку Трабера, чуть ниже плеча, и надавил всем своим весом.

– Черт побери, Карл, - воскликнул Трабер, оскалившись, когда боль пронзила его плечо, спустились по руке и впилась в запястье.

– Не слишком сильно, брат, - сказал Люк, и Карл немного ослабил давление.

Боль утихла, и Трабер пробормотал:

– Иисус, да вы спятили, что вы задумали?

Люк схватил указательный палец Трабера и крепко сжал его, потянув вверх.

– Иисус тебе точно не поможет, приятель. Если только ты не скажешь правду.

– Я говорю правду.

Люк приставил лезвие к основанию пальца Трабера и сделал надрез. Трабер, пытаясь освободиться, закричал, и Карл сильнее надавил на его руку, грозя сломать ее.

– Ладно, Трабер, последний шанс! Правду, Трабер! Скажи ее!

– Меня там не было!
– заорал он, скривив лицо в болезненной гримасе.

– Ты был там, не пизди нам.

– Не был. Клянусь!

Карл хохотнул.

– Ну вот, опять, - сказал он, а затем достал что-то из кармана и бросил это на грудь Трабера. Это была сплющенная пуля.
– Я выковырял это из дверного косяка в спальне Рэнса. Ты ведь знаешь, что это такое, мистер Кольт 45-го калибра?

– Хорошо, хорошо! – пошел на попятную Трабер.
– Я был там, но я не убивал...

– Вот, ты уже начал говорить правду, - сказал Люк, а затем прижал нож к кровоточащему пальцу. – Но опять все испортил, засранец.

– Хорошо, хорошо!
– закричал Трабер.
– Я расскажу...

– Слишком поздно!
– засмеялся Люк, пиля палец шерифа, пока тот не отделился от ладони и кровь фонтаном брызнула из обрубка.

Трабер завопил во всю мощь легких:

– ТЫ ГРЕБАННАЯ СУКА! Я УБЬЮ ТЕБЯ!

– Забавно, - сказал

Люк, убирая нож в ножны. Карл продолжал удерживать шерифа на полу, не убирая ногу с его руки.
– Именно это я и собирался тебе сказать.
– Он достал из кармана куртки пакет зип-лок, выгреб из него горсть травки и набил ею полный рот Трабера.
– Подними его, брат, - кивнул мужчина Карлу.

Карл потянул его вверх за удавку, которая по-прежнему была на шее шерифа, затянув ее. Трабер схватился за нее, пытаясь просунуть пальцы между петлей и горлом, кровь хлестала из обрубка пальца, окрашивая его лицо в багровый цвет, когда он беспомощно дергался за веревку. Карл закинул Тома за спину, как мешок, удерживая веревку двумя руками. Тот повис у него за спиной, задыхаясь в петле и трепыхая ногами в воздухе, из последних сил пытаясь вырваться из удавки.

– Полегче, брат, - сказал Люк.
– Мы же не хотим, чтобы он умер... сразу.

Карл скинул его на пол, и Трабер захрипел, схватившись за горло, когда братья снова схватили его, Люк за одну руку, Карл - за другую; веревка волочилась за ним, как змея, когда они волокли Трабера через дверь, вокруг сарая и на задний двор, к пикапу Люка, который стоял за сараем. В багажнике пикапа лежали полные черные пластиковые пакеты, заклеенные картонные коробки и прочий скарб Бутчи с его наркофермы. Люк схватил молоток, а Карл – мешочек с гвоздями. Он вытащил один из них и, смеясь, помахал им перед лицом Трабера. Гроздь был длинный и толстый, с круглой, как четвертак, шляпкой.

Трабер попытался закричать, но его рот был набит марихуаной, и получился лишь низкий приглушенный вой, который никто никогда не услышит. Он закричал, когда братья Миллер поволокли его от грузовика, и продолжал кричать всю дорогу до глухого леса, где они выполнили свое обещание, данное ему в баре Фарли.

Глава 33

Оранжевые полосы рассвета пробивались над горизонтом, когда они вышли из леса. Эдди нес свою гитару, как третьесортная рок-звезда, уставшая от слишком долгих ночей на концертных подмостках. Он устал, хотел пить, есть и отоспаться. А еще хотел вычеркнуть из памяти все, что произошло этой ночью. Кроме Бренды. Ему было больно вспоминать ее. Ее и Тельму, которая, как он полагал, лежал мертвым в холодной, темной пещере. Больно и грустно.

Они спустились вниз через участок Бутчи Уокера, пройдя мимо тела Джерри Маркхэма, по-прежнему лежащего на склоне со снесенной пулей из дробовика головой. Эдди старался не смотреть на него, когда они проходили мимо, но Марк, Чарли и Тина остановились у тела.

Чарли, покачав головой, сказал:

– Какая нелепая смерть.

Остальные согласились с ним, так оно и было.

Когда они переходили дорогу, прокричал петух. Эдди покачал головой и засмеялся.

Чарли и Тина оживились, заметив пикап Гарри. Они подбежали и заглянули внутрь кабины. Ключи были на месте, но Гарри не было видно.