Гонец
Шрифт:
В любом случае присутствие Корсона спасло всех, а Эйтвен выстоял в битве с техниками.
— Спасибо за угощение, — сказал Ланс, вырывая Зинона из размышлений. — Я вернусь к работе. Чем займешься ты?
— Корсон снова собирается на встречу с техниками через пару дней. Сначала проверю, что в городе всё спокойно, а потом зайду к нему.
— Не забудь Харкису сказать, когда будешь уходить, — Ланс потрепал его по плечу. — В прошлый раз ты здорово его напугал.
— Извини, — понурился Зинон. — Не привык, что кто-то обо
Ланс ухмыльнулся.
— Привыкай, малой. Ты теперь от нас не отвяжешься.
Зинон с трудом подавил естественную для тела реакцию и не засверкал на радость брату, а лишь немного заискрился. Судя по ухмылке Ланса, тот всё заметил. В последнее время от него и Харкиса летело столько шуток на эту тему, что Зинон мог бы написать целую книгу. Он легонько ударил брата в плечо, прощаясь, и они разошлись каждый по своим делам. Ланс взобрался на крышу и снова застучал молотком, а Зинон оглянулся, выбирая маршрут.
Он неспешно пошел вдоль главной стены, внимательно изучая всё вокруг: техников, припасы, магов, постройки. Кто-то здоровался с ним, кто-то — молча смотрел вслед, кто-то кривил губы, а кто-то подбегал, чтобы передать Корсону что-то важное. Последнее особенно нравилось Зинону. Это напоминало о времени, когда он был простым гонцом в западном гарнизоне, а не правой рукой правителя-мага. Тогда все мысли занимало то, что командир Илон недооценивал его и отказывался пускать на разведку в лес. Зинон злился, ругался, но в бессилии уходил, когда очередное прошение о переводе сжигалось в топке.
Эти дни, наполненные ленью и попытками доказать, чего стоишь, теперь казались такими далекими, как звезды на небосводе. Больше никто не сомневался в силе Зинона, а зависть к Лансу превратилась в братскую связь. От этого становилось тоскливо. Порой хотелось обернуть время вспять и насладиться мгновениями спокойствия. К несчастью, даже Корсон не владел такой магией, поэтому приходилось привыкать к новым условиям жизни и с неудовольствием замечать на руках соотечественников ограничительные браслеты.
Все города и гарнизоны, где остались люди, последовали за Эйтвеном. Не всегда всё решалось миром. Кто-то покидал новую столицу, стремясь к свободе, а кто-то, напротив, приходил в нее за защитой. Техники старались отслеживать их всех, но порой случались столкновения.
— Сколько ещё мы будем это терпеть? — донесся до Зинона приглушенный голос. — Какая разница, носим мы это на шее или на руках? Всё равно Корсон сделал нас рабами.
— Кто вообще назначил его главным? — вторил ему другой.
— Может быть, он и великий маг, но точно не политик, — раздался третий голос. — Давид Мудрый бы не допустил такого!
Кожа Зинона вспыхнула, когда он не успел сдержаться, и в воздухе затрещали заряды. Не составило труда заметить болтунов, устроившихся у поваленной стены, которые лениво потягивали воду из фляг и жевали хлеб. Они презрительно уставились
— Демоническое отродье, — сплюнул зачинщик.
— Что ты сделал, чтобы снять браслеты?
— Небось угодил Корсону. Ползал перед ним на коленях!
— О, а вот и мои любимые болтуны, — воскликнул Харкис, появляясь точно из воздуха, и смело положил руку Зинону на плечо. Боясь ударить его молнией, тот взял под контроль чувства, и кожа начала возвращаться к нормальному цвету. — Я уже говорил вам и повторю снова: не нравится в Эйтвене, можете уйти. Вас никто не держит. Есть несколько городов, претендующих на самостоятельность. Почему бы вам не присоединиться к ним?
Мужики промолчали, и только один из них буркнул через полминуты.
— Тьфу, еще один…
— Может быть, мне лично сопроводить вас к воротам? — продолжил Харкис с отвратительно учтивой улыбкой. — Я даже дам вам пинка для ускорения. Полетите быстрее ветра.
Ответом снова стала тишина. Зинон выдохнул, успокаиваясь, и махнул рукой.
— Идем, Харкис, — сказал он, отворачиваясь. — Не будем тратить время на тех, кто только болтать горазд.
— Я догоню через минутку, встретимся у штаба.
Зинон пожал плечами и пошел дальше, с легким любопытством прислушиваясь. Харкис подошел к мужикам, и из его голоса исчез даже намек на вежливость и доброжелательность. Он прорычал:
— Еще раз я увижу, что вы отлыниваете, или услышу хоть одно плохое слово о Корсоне или Зиноне, и вы все очнетесь утром за стенами Эйтвена. Тогда вы сами будете добывать себе еду, воду и лекарства. У вас не будет крыши над головой и защиты. Вы сдохнете от первого же дикого зверя, не успев дойти до соседнего города. Я ясно выражаюсь?
— Да пошел ты, черв…
Несколько глухих ударов стали неожиданностью, но Зинон ощутил в груди волну мстительного удовлетворения.
— Я спросил: вы меня поняли?
— Поняли.
— Очень хорошо. А теперь живо за работу!
Не успел Зинон удивиться новым командным ноткам в голосе друга, как тот догнал его и улыбнулся так, будто ничего не было. По всей видимости, Харкис не в первый раз пользовался таким методом убеждения, и это заставляло задуматься, как на него влияла новая работа. По приказу командира Илона он следил за восстановлением города. Ему приходилось поддерживать связь, как с магами, так и с техниками, и разбираться в конфликтах, нехватке материалов и прочем. Отдельную головную боль доставляли те, кто отлынивал от работы. Несмотря на то, что Харкис по-прежнему излучал жизнерадостность и оптимизм, было заметно, что он устал и ему не нравились эти обязанности.