Гонец
Шрифт:
С тех пор отношения между двумя народами перестали напоминать зажженный фитиль и превратились в потрескивающий камин. Все следили за всеми. Однако все же стремились к миру, не желая однажды исчезнуть в небытие. Техники предложили помощь в восстановлении Эйтвена, и поэтому их бригады трудились наравне с оставшимися магами, возвращая домам и улицам первозданный вид. Периодически они даже доставляли провизию и медикаменты.
— Ланс, — крикнул Зинон, подойдя к одному из зданий. — Спускайся, у меня для тебя кое-что есть?
— М? — тот оглянулся, держась
— Тебе понравится. Иди сюда, а то я сам тебя спущу!
— Только попробуй, и я заставлю тебя жрать землю.
Зинон демонстративно громко рассмеялся, а Ланс заворчал под нос что-то об уважении старших братьев и назойливости младших. Стук его молотка затих. Ланс отложил инструменты, убедился, что всё закреплено достаточно прочно, чтобы не свалиться на голову какому-нибудь бедолаге, и спрыгнул вниз, не утруждаясь использованием лестницы. Зинон подозревал, что тот специально долго копался, чтобы позлить его, но ничего не сказал. Только с тревогой взглянул на Ланса, когда тот вытер пот со лба и глубоко вдохнул.
— Не смотри так, я не умираю, — проворчал он. — Просто ограничители забирают больше сил, чем мне бы хотелось. Чувствую себя так, будто снова подхватил болезнь в казарме.
— Корсон говорит, что скоро можно будет снять браслеты ещё с нескольких человек, — пробормотал Зинон, мельком оглядываясь. — Я попрошу, чтобы твой забрали первым.
— Это не обязательно, — отмахнулся Ланс. — Легкая слабость меня не сломит. Лучше пусть освободят действительно полезных бойцов.
— Ты опять за свое? Сколько ещё раз мне нужно повторить, что ты достойный маг прежде, чем ты это поймешь?
Ланс закатил глаза.
— Опустим эту тему. Что это у тебя?
— Кое-что вкусное, — Зинон протянул ему тарелку с лакомством. — Но этот разговор не окончен.
— Да-да, — закивал Ланс. — Откуда ты взял эти… штуки?
— Кроу поделился, — ухмыльнулся Зинон и взял лакомство, называющееся «зефир». — Сказал, что это вкусно и что он может привести ещё, когда приедет в Эйтвен в следующий раз.
— Уверен, что это безопасно? — засомневался Ланс, рассматривая угощение со всех сторон. — Вдруг там яд? Или что-то хуже?
— Не думаю. Я вчера съел несколько, и всё в порядке. К тому же Кроу сам взял из пакета парочку. Попробуешь?
Ланс с сомнением взглянул на него, но откусил кусочек с таким видом, будто собирался сразу же упасть замертво. Он крепко зажмурился, пережевывая, и вдруг распахнул глаза, замерев. Зинон заулыбался так ярко, точно решил посоперничать с солнцем. Сладкое, нежное, воздушное угощение от Кроу таяло на языке, и явно поразило Ланса в самое сердце. Он посветлел лицом, брови взметнулись вверх, а усталость последних дней улетучилась. Казалось, он мог вот-вот подпрыгнуть, взлететь, пуститься в пляс, но вместо этого в два укуса доел сладость, тут же потянувшись за другой.
— Так и знал, что тебе понравится, — засмеялся Зинон.
— Ладно, это и правда вкусно, — признал Ланс, пытаясь натянуть на себя скучающий вид,
— У Дина и Агги? — спросил Зинон, вспоминая милую семейную пару, к которой часто ходил во время заданий.
— Да. Хорошее было время.
Зинон отвел взгляд и нахмурился.
— Как думаешь, что стало с остальными?
— Не знаю, — покачал головой Ланс. — Хочется верить, что они благополучно добрались до следующего мира и обустроились там. Как бы я ни злился на короля, об остальных болит сердце.
— Я всё думаю, что они могли не уходить, — признался Зинон. — Мы добились мира, пусть и хрупкого, но король предпочел сбежать. Если бы с самого начала мы поговорили с техниками, всё могло сложиться иначе.
Ланс вздохнул.
— Все мы крепки задним умом.
Зинон надулся. Он пнул камешек под ногами, нахмурившись, и скользнул взглядом по разрушенным домам. До сих пор всё внутри кипело от мысли, что битв можно было избежать. Если бы только король проявил смелость, встретился лицом к лицу с техниками, всё могло пройти по другому сценарию, и разлученные семьи жили бы счастливо вместе. До сих пор оставалось непонятным, откуда произрастало такое настойчивое желание переместиться, и даже Корсон не мог найти ответ на этот вопрос. Он только пожимал плечами и ругался на весь королевский род, не стесняясь в выражениях и заставляя всех вокруг краснеть от емких описаний недавнего правителя.
О Корсоне Зинон тоже размышлял какое-то время. Словно отражение короля, маг сперва рвался в бой, чтобы защитить свои земли, а затем едва в лепешку не расшибся, договариваясь о мире. Об этом мало, кто знал, но Корсон почти не спал все три месяца. Он неустанно искал способы улучить положение своих людей и укрепить Эйтвен. Для него дни сливались в бесконечную череду из совещаний и встреч с техниками. Несколько раз Зинон заставал его уснувшим за рабочим столом, и от этого внутри что-то сжималось. Противоречивые чувства захватывали, качая из стороны в сторону, и заставляли задумываться над тем, почему Корсон так старался.
Зачем он остался с горсткой магов, когда мог уйти с королем и попытаться договориться с его приемником через несколько десятилетий?
Для человека его уровня сил и мастерства Корсон поступил глупо. Опрометчиво. Он подверг себя опасности ради людей, считающих его злом во плоти, и стал для них светом, когда привычный мир рухнул. Зинон не спрашивал об этом напрямую, но подозревал, что в его мотивах крылась тайна. Возможно, однажды среди брошенных оказался тот, кто был ему дорог. По случайности или по стечению обстоятельств, Корсон не успел ему помочь, поэтому на сей раз сам остался. Однажды он упоминал, что у него были дети, и Зинон с тревогой думал, куда они пропали и что с ними стало. Неприятная догадка крутилась на языке, но он не спешил озвучивать её.