Гонец
Шрифт:
Зинон нахмурился, снова думая об этом, и его осенило. Должно быть, командир хотел преподать урок: замаскировать совет сказкой, чтобы он сам догадался о чем-то и лучше усвоил знание. Наставники в академии иногда так делали. Правда, командир выбрал не лучшее время для головоломок, и Зинон меньше всего хотел сейчас разгадывать их.
Куда больше его распирало от любопытства, когда он думал о содержимом тубуса. В нем было не простое донесение, и в этом крылась вторая ложь командира. Если бы он хотел предоставить королю отчет, то не стал бы закрывать его сложными чарами, о которых Зинон никогда не слышал, а положился бы на его
Что же было внутри? Что же?...
Зинон сжал кулаки, запрещая себе поддаваться искушению, и припустил дальше. Оставалось всего несколько прыжков до ближайшего города, где он планировал перевести дух и пополнить запас воды. Когда он мчался на такой скорости, ужасно хотелось есть и пить. Так как ему доводилось не в первый раз доставлять послания в столицу, дорога была проторена и известна. Хозяйки таверн его знали, поэтому беспокоиться об отдыхе не приходилось.
На сей раз ничего не изменилось.
Тихий городок встретил его таким же спокойствием и ленью, какой недавно обволакивал гарнизон. Люди занимались своими делами, общались и строили планы на завтрашний день. Увидев вспышку, которой обратился Зинон, они инстинктивно вздрогнули и отпрянули. Обычно это не волновало, даже забавляло, но сейчас почему-то бросилось в глаза. Зинон развеял магию, слив остаток энергии в землю, где она никому не могла навредить, и поспешил в таверну, откуда доносились бойкие голоса хозяев и дивный запах жаренного мяса со специями.
– Зинон! – воскликнула хозяйка, широко улыбнувшись. – Заходи, милок. Садись вон туда, я сейчас приду.
– Спасибо, – отозвался тот, выдыхая.
Почти все столы были заняты, причем в основном людьми в форме и с магическим оружием. Нашивок у них не было, поэтому не получилось узнать, из какой части они прибыли и куда направлялись. Выглядели они сурово. У многих кожа испещрялась шрамами, глубокими и неровными, как трещины на камне, а в глазах горело пламя решимости. Возможно, они были каким-то особым отрядом по зачистке. Поговаривали, что на службе короля состояли разные люди, и в том числе туда отбирались лучшие бойцы для самых сложных заданий. Однажды Зинон слышал байку, что несколько человек отправились на поиски костей Корсона, но чем закончился поход так и осталось загадкой.
Мужчины смерили Зинона взглядом, но быстро потеряли к нему интерес. Они торопливо и преимущественно молча ели, иногда оглядываясь по сторонам, будто на них могли напасть здесь и сейчас. Если кого-то и волновало их присутствие, то точно не хозяина и хозяйку. Они трудились, одинаково радушно приветствуя каждого гостя. Зинону принесли целую гору еды, которой хватило бы на троих здоровых мужиков, и он непроизвольно облизнулся.
– Кушай, дорогой, – проворковала хозяйка и погладила его по голове. – Эх, бедняжка. Скряга Илон совсем тебя не кормит, и ты ужасно исхудал за время, которое мы не виделись. Верно говорю, Дин?
– Да, дорогая, – отозвался её супруг откуда-то из кладовой.
Зинон помотал головой, пропихнув в себя кусок жареного мяса.
– Магия требует сил, – ответил он. – Иногда
– Знаю-знаю, – закивала та. – Сынок такой же, вечно превозмогает, а потом приползает худющий, как больной теленок. Но я за тебя переживаю, Зинон. Для своих лет ты выглядишь слишком молодо. Напомни, сколько тебе исполнилось?
– В прошлом месяце стукнуло семнадцать.
– Вот видишь! – закивала хозяйка, будто это всё объясняло. – А на вид больше пятнадцати не дашь. Ты совсем ещё ребенок. Верно, Дин?
– Да, дорогая.
– И в твоем возрасте важно хорошо кушать, – продолжила она, пока Зинон сметал всё с тарелок, кивая. – Ты же такой красивый парень, а твоим черным волосам сам Корсон позавидует. Если бы ещё и глаза красные были, то тебя приняли бы за его потомка.
– К счастью, мне достались голубые, – засмеялся Зинон.
– Что-то я заболталась, - сказала хозяйка. – Приходи за добавкой, а иначе так и вырастешь тщедушным и ни одна девчонка за тебя не выйдет. Верно, Дин?
– Да… То есть нет, дорогая.
Хозяйка удивленно обернулась, точно солнце внезапно встало с западной стороны, а луна раскрасилась в нежно лиловый. Супруг вынырнул из кладовой, отряхивая руки, и Зинон с интересом перевел на него взгляд, предвкушая потеху. В воздухе повисло напряжение. Даже бравые вояки отвлеклись от еды и, точно вороны, нашедшие драгоценный камень, уставились на них. Хозяйка сурово сдвинула брови и уперла руки в бока. Её супруг выпятил грудь. В следующий миг поднялся такой крик, что недавний грохот на поле боя показался шелестом листвы.
Зинон с восхищением следил за перепалкой, едва не пронося вилку мимо рта, и гадал, пойдет ли в этот раз в ход скалка. Хозяйка разила наповал. Ей бы с демонами сражаться, а не пирожки печь, она бы показала этим тварям небо в алмазах. Хотя и супруг не отставал. Как железная крепость, он отстаивал свое мнение, ни на шаг не отступая, и его аргументы звучали так убедительно, что на них хотелось лишь кивать, приговаривая: «Да-да, хорошо сказано!».
Опуская тот факт, что предметом спора оказалось тщедушное на вид тельце Зинона, обед прошел хорошо. Раньше его задело бы подобное обсуждение, но сейчас он отлично знал свои пределы сил. Даже если у него не было огромных мускулов и двадцати кубиков пресса, как у придурка Ланса, он был хорош собой. Сравнивая его с Корсоном, хозяйка не врала. По описаниям из легенд, они действительно были похожи, и острые языки периодически бросали в спину, что Зинон был не то перерождением колдуна, не то его потомком.
– Так, Агги, не делай глупостей, - сказал хозяин, когда та всё-таки взяла скалку.
– Сожми зубы, дорогой.
– Агги!
БАХ!
В противостоянии взглядов снова победила грубая сила.
Зинон опустил голову, чтобы никто не заметил лезущую на лицо улыбку, когда хозяин таверны, пораженный мощной атакой, пытался подняться с пола, а его супруга, точно верховная жрица храма рукоприкладства, сурово кивала. На этом спор окончился. Так и не придя к общему мнению, они разошлись и через пару минут снова болтали, как ни в чем не бывало. Такие потасовки случались часто, поэтому постояльцы относились к ним с юмором, а приезжие – с ужасом. Зинон находил это забавным. Его родители, кажется, не были такими яркими, и в целом избегали споров. Но память подводила Зинона, ведь он слишком давно не был дома, да и не стремился возвращаться туда.