Гонец

Lis-Bat

– Это правда? – холодно спросил король. – Ты уничтожил несколько железных птиц?

– Да, Ваше Величество, – сглотнул Зинон. – По пути сюда я попал в засаду и пришлось сражаться. Три железных птицы мертвы.

– Ты хорошо контролируешь свою силу?

– Умоляю, Давид! – воскликнул Корсон, но тот прервал его взмахом руки.

– Я не с тобой разговариваю, маг.

Зинон осторожно кивнул, когда взгляды снова сместились на него.

– Да, Ваше Величество. Я долго учился управлять силой и не причиняю никому вреда.

– Что с твоим телом?

– Прощу прощения?

– Ты странно выглядишь, мальчик.

Давно смотрел в зеркало?

Перед глазами поплыло, а кровь так ударила в голову, что фонтаном могла бы выбить мозги из черепа. Губы слиплись, и Зинон не ответил. Воздуха в комнате стало не хватать, и он так сжал кулаки, что побелели костяшки. Он слишком сильно изменился, и теперь это проявлялось не только в те мгновения, когда магия плескалась через край, но даже сейчас, в безопасной обстановке. Зинон знал, что люди никогда не меняют воплощение, сколько бы сил ни потратили. Изменение формы оставалось прерогативой демонов.

– Не отвечай, – со вздохом велел король и устало вернулся на трон. – Мне жаль, что мы с тобой сделали, мальчик. Когда– то я повелся на уговоры Корсона, но до сих пор считаю это самой большой глупостью в своей жизни. Люди должны оставаться людьми.

– Сейчас не лучшее время для морали, – закатил глаза Корсон. – Ума не приложу, почему тебя назвали Мудрым.

– Победа не стоит того, чтобы мы теряли человечность.

– Победа стоит любых жертв. Зинон, – он подпрыгнул, не ожидая такого резкого обращения. – Открой письмо и зачитай его.

Корсон швырнул тубус ему в лицо, и только многолетние тренировки помогли поймать его. Под пристальным взглядом всех присутствующих Зинон извлек листок и пробежал по нему взглядом. В горле запершило. Пришлось призвать все душевные силы, чтобы не развалиться на месте, и спокойно прочитать послание. Правда – болезненная, горькая и острая – сочилась через строки, и голова кружилась от мысли, что Зинон действительно прожил всю жизнь в мыльном пузыре.

Не Харкис был неисправимым оптимистом, а он сам. Он слишком сильно верил в то, что просто родился особенным, а не получил силу извне. Верил и боялся даже прикоснуться к мысли, что это могло быть не так.

Зинон зачитал вслух:

«Здравствуй, Давид!

Буду краток. К тому моменту, как ты получишь письмо, армия техников будет маршировать по твоим землям. Демоны больше не смогут её сдерживать, и у западного гарнизона появится брешь. Я отправляю к тебе Зинона – мальчика, которого мы наделили огромной силой, чтобы ты убедился, что мой план сработает. Уверяю тебя, за эти годы он не потерял человечность и разум, поэтому можешь не беспокоиться на этот счет. Помни, что ни демоны, ни люди не смогут справиться с техникой поодиночке. Пришло время объединиться. Сделай правильный выбор.

Придворный маг, Корсон»

– Я должен подумать, – покачал головой король. – Мне претит мысль осквернять души людей, пусть даже я вижу, что превращение в демона не всегда делает из человека чудовище, – Корсон закатил глаза так, будто хотел увидеть череп изнутри. – Что ещё вы принесли, гонцы?

Пришла очередь Кроу говорить, и Зинон выдохнул с облегчением, когда внимание сместилось с него. Он стоял, уткнувшись взглядом в пол, как провинившийся ребенок, и комкал в пальцах письмо. Что– то со звоном разбивалось

внутри. Оно крошилось на тысячи осколков, которые текли по венам вместо крови, и царапали его. Хотелось убежать из тронного зала, закричать и сжаться в маленький комочек, утопая в ужасе и обиде. Всё, что знал Зинон и во что он верил, исчезло. Даже собственное тело подвело, оказавшись демоническим.

Родители не зря отказались от него. Никто не хотел воспитывать чудовище, которое могло сойти с ума в любой момент, поэтому его и отдали в академию. Оттуда он попал в гарнизон. Теперь всё становилось понятно, и от этого горечь оседала на языке. Зинон всегда находился в окружении бойцов, чтобы они убили его, если бы он сошел с ума, на задания его не посылали, боясь пределов его сил, а западную границу выбрали местом его жизни, чтобы он всегда находился под незримым присмотром Корсона.

Командир Илон не мог не знать об этом. Вероятно, на этой почве он и познакомился с Корсоном, а потому после ранения ушел вместе с ним. Вспоминания о беззаботных деньках в гарнизоне, полных лени и попыток доказать, что чего– то стоит, сейчас приносили только боль. Зинон прикрыл глаза, отгоняя образы. Дыра в груди разрасталась, поглощая в себя всё, и не было сил следить за ходом разговора. Черная воронка размышлений и домыслов утащила его на дно, и туда не пробивался ни один лучик света.

Что теперь делать? Как жить?

Зинон не знал.

Обида жгла душу, вызывая желание обругать всех последними словами и уйти так далеко, чтобы его никто не нашел. Однако с ней в борьбу вступало изрядно потрепанное чувство долга, которое велело сражаться с техникой несмотря ни на что. Оно упрямо доказывало, что правда ничего не меняла. Было неважно, что Зинона превратили в демона. Неважно, что за ним всю жизнь приглядывали исподтишка. Неважно, что швырнули правдой в лоб, не удосужившись даже спросить, готов ли он был её выслушать.

Хороший солдат защищает родной край, а Зинон всегда отлично исполнял долг.

– Идем со мной. Здесь скучно, а тебе явно не помешает свежий воздух.

Зинон поднял взгляд на Корсона, а тот положил руку ему на плечо и потянул к дверям. Король ничего не сказал. Он слишком сосредоточился на Кроу, чтобы отвлекаться, и Белет прощебетала, что присмотрит за ними.

На негнущихся ногах Зинон вышел. Несмотря на то, что он бывал во дворце, в сети путанных коридоров так и не удалось разобраться, поэтому пришлось послушно идти вслед за Корсоном, который шагал так, будто лично выложил каждую стену. Стражники провожали их взглядами, но молча несли службу. Горничные низко кланялись и спешили по делам. Никто не выглядел удивленным, и до тех пор, пока Зинон и Корсон не добрались до внутреннего сада, между ними висело молчание. Тишину разбавлял лишь звук шагов и гомон снаружи дворца.

Теплое солнце окутало Зинона, словно окружив его безопасным ореолом, а ветерок налетел, трепля волосы, и точно спрашивал, всё ли в порядке. Со всех сторон зеленело, и крохотные цветочки покачивались на стеблях. По небу лениво плыли облака. Во дворцовом саду царило обманчивое спокойствие, наполненное сладким запахом трав и шелестом листвы. Жужжали насекомые, перелетая с одного бутона на другой, и Зинону захотелось тоже обратиться жучком, чтобы потратить жизнь на сбор нектара, а не разбираться во всем, что случилось за последнюю неделю.