Гонец
Шрифт:
Почти полминуты ничего не происходило. Только насекомые продолжали стрекотать, да в речушке плескалась рыба. Сердце Зинона билось часто и сильно, кожа побелела, а взгляд скользил по фигуре Кроу, отслеживая каждое движение. Энергия плескалась в теле. Она прошлась по венам успокаивающей волной, обещая, что поможет, что бы ни случилось, и Зинон медленно выдохнул, возвращаясь на место. Если Кроу действительно искусно играл, это можно было использовать в своих целях. Однако прежде следовало понять, так ли это было на самом деле.
Охваченный размышлениями, Зинон
Зинон отмел мысль прочь. Как бы ни хотелось отвести душу, следовало сосредоточиться на главном.
В который раз за последние четыре дня он достал из рюкзака тубус и взглянул на него. Всё ещё хотелось открыть крышку. Заглянуть внутрь. Зинона распирало от любопытства, но чувство долга было сильнее и стальными тисками сковывало руки, запрещая поддаваться искушению. Командир Илон врезал бы ему по лицу за такие мысли. Харкис, наверное, тоже, а Ланс потешался бы над ним за это ещё лет двести, рассказывая всем сослуживцам о его моменте слабости.
Откинув голову назад, Зинон уперся затылком в дерево, и прикрыл глаза. В сердце кольнуло. Хотелось узнать, что случилось с остальными, выжили ли они, нуждались ли в помощи и сумели ли избежать смерти и… рабства. До сих пор мурашки бежали по спине, стоило вспомнить ошейники. В голове не укладывалось, что их могли уводить из родной земли, подчиняя, а затем использовать в своих целях. Едва ли техники собирались нежничать и заботиться о них, а потому участь тех, кто попался, была незавидной. Зинон решил, что лучше умереть, чем стать подопытным кроликом, и поморщился, когда взгляд упал на Кроу.
Зинон сжал кулаки. Теперь, когда магия висела в воздухе, как предрассветный туман, а его способности внезапно выросли, ему нечего было бояться техников. Ни железные птицы, ни их оружие не могли причинить существенный вред. А учитывая, что устройства переставали работать там, где скапливалась энергия, к столице они не могли подобраться. Вероятно, маги короля знали об этом, поэтому и стянули её к городу, поселив в людях подсознательное желание добраться туда. Эта была неплохая стратегия для защиты, но Зинон сомневался, что она долго продержится. Техники быстро адаптировались.
Он не удивился бы, узнав, что они уже придумали, как ударить по столице, избегая губительного для них влияния магии. Например, они могли попытаться достать до них издалека с помощью какой-нибудь мощной катапульты. Или взлететь так высоко в небе, что у их железных птиц не будет кружиться голова, а затем сбросить бомбы. Кроме того, люди чувствовали себя нормально, что доказывал пример Кроу, поэтому они
Размышления прервались, когда Кроу перевернулся, вздохнув, и открыл глаза. Он нахмурился, будто не сразу понял, где находится, и дрема слетела с него, как пожелтевший лист, подхваченный ветром. Он дернулся, напрягаясь, и застыл, встретившись взглядом с Зиноном. Они молча уставились друг на друга, и мерцающее пламя отбросило тени на лица. Было в этом что-то странное, неправильное и тревожное. Несмотря на то, что больше всего хотелось разорвать зрительный контакт, Зинон нахмурился, не уступая. Он поджал губы, пытаясь в глазах Кроу разглядеть, насколько он владел собой.
Увиденное ничуть не помогло успокоиться.
– Ты ведь понимаешь меня, не так ли? – прошептал Зинон, стараясь не разбудить Белет.
Кроу нахмурился и не ответил.
– Можешь не играть во влюбленного дурачка, она спит. Зачем ты на самом деле идешь в столицу?
Ответом снова стало молчание, и Зинон подавил желание кинуть в Кроу молнию. Или врезать ему по лицу. На самом деле он чувствовал себя довольно глупо, особенно, когда на вопрос не последовало немедленного ответа, но не собирался этого показывать. На месте Кроу он тоже бы держал язык за зубами. Однако сейчас больше всего хотелось узнать, что на самом деле происходит вокруг, и какую правду от него скрывают. Зинон перебрал в голове несколько вопросов, а затем медленно произнес:
– Почему вы нас так ненавидите? Чем мы опасны для вас?
Вот оно!
В глазах Кроу вспыхнула эмоция, которую он не успел подавить, а пальцы на руках едва заметно дрогнули. Он его понимал. Точно понимал, но не планировал отвечать, и от этого внутри Зинона всё забурлило. Ликование от того, что он был прав, упрекая Белет в беспечности, смешалось с настороженностью и любопытством. Зинон сам не заметил, как подался вперед, пронзая Кроу взглядом. Лишь когда у того закаменели плечи и он быстро посмотрел на гарпию, удалось считать его страх и сомнения. Кажется, роль послушного дурачка давалась ему не так уж легко.
Зинон с трудом подавил улыбку, лезущую на лицо, но не сумел скрыть собственного удовлетворения. Он кивнул в сторону Белет и прошептал:
– Я сделаю так, что она уйдет. Тогда и поговорим.
Это было не предложение, а факт. Такой же логичный, понятный и неумолимый, как то, что скоро взойдет солнце. Кроу закрыл глаза, не то решив претвориться мертвым, не то высказав протест таким образом. Зинону было всё равно, что творилось у него в голове, и сам он повернулся влево, мысленно составляя план. Небо начинало светлеть. Ранние пташки перелетали с ветки на ветку, готовясь к утренним трелям, а ночные звери отправлялись в норы, чтобы выспаться и набраться сил. На траве появилась роса. Ветерок забирался под одежду и трепал волосы, заставляя ежиться, а в животе засосало от голода.