Голые люди
Шрифт:
– От тебя требуется, чтобы ты разделась, – сказал он.
Как ни странно, его совершенно не удивило мое знание японского языка. Он был примитивно устроен, иначе бы не выжил столько лет в лесу, к тому же за последние дни телепаты подготовили его к тому, что весь окружающий мир может изъясняться понятно для него.
– Исключено, – сказала я. – Я не хочу раздеваться.
– Я приказал, – сообщил мне Сато. – Все раздеты, ты тоже. Ясно?
– А вы? – спросила я.
– Мне нельзя. Я старший унтер-офицер
– Я не вижу знаков различия, – сказала я, чтобы его позлить. Некоторые чувства у него были далеко запрятаны.
– Солдат японской армии всегда остается в строю, даже если выполнение секретных заданий требует, чтобы он общался с людьми, не будучи в военной форме.
Наверно, это был параграф из какого-то устава для лазутчиков.
– И давно вы здесь скрываетесь?
Почему-то этот ответ вывел его из себя.
– Я не скрываюсь! – закричал он высоким голосом. – Я остаюсь на посту!
Он кричал что-то еще, но я плохо слушала и не все понимала – все-таки почти десять лет без практики. Я уже сообразила, кто это такой – забытый при отступлении воин-завоеватель, о таких мне приходилось читать. Наверно, своего рода чемпион – с конца войны прошло больше тридцати лет.
Тут я заметила, что в руке у Сато длинный кинжал, которым он тычет мне в лицо. Сато упорно настаивал на стриптизе.
– Но зачем вам это? – спросила я.
– Тебя ищут одетую, а голую не ищут, – сказал Сато. – И у голых нет карманов. Нельзя спрятать оружие!
И он улыбнулся, показав мне много гнилых зубов.
– Только попробуй меня раздеть: – сказала я, постаравшись изобразить на лице полное равнодушие.
Сато стал приближаться ко мне, не спеша и получая садистское наслаждение от предвкушения… Интересно, он хочет меня зарезать или только раздеть?
– Госпожа Анита! – воскликнул директор Матур, выглянув из-за куста. Кстати, вид его был ужасен, но не порнографичен, потому что живот нависал над коленями, словно целомудренный занавес. – Я вас умоляю, разденьтесь, пожалуйста. Нам нужна ваша жизнь! Вы еще так молоды!
– При чем тут моя молодость! – рассердилась я. – Я не хочу раздеваться. Мне мама не разрешает раздеваться перед незнакомыми дядями.
– Что она сказала? – спросил Сато. Его ножик приближался с неотвратимостью танка.
– Прекратите, пожалуйста, – попросила я господина унтер-офицера, – а то я буду вынуждена принять меры.
– О, не надо, госпожа Анита! – вопил Матур. Но не двигался мне на помощь.
И этот феномен меня заинтересовал.
– Ну почему же никто не хочет меня защитить? – воззвала я к голым людям, но не успела получить ответ, потому что унтер-офицеру надоело мне угрожать и он кинулся на меня с ножом, без сомнения, надеясь проткнуть мой плоский, гладкий, без единого грамма жира живот.
Мне пришлось несколько отклониться, чтобы дать возможность
Кинжал зазвенел, ударившись о камни.
Все стояли как громом пораженные и глядели на меня.
– Ну вот, – сказала я. – Вы все свободны.
И тут ЖЕ я вынуждена была обратить взор к озеру, потому что Сато шумел и бултыхался, а вода здесь наверняка холодная – еще утонет…
Я подошла к воде и протянула руку, чтобы помочь ему выбраться на берег.
Сато перестал бултыхаться и решил утонуть, для чего погрузился с головкой в воду. Но в трех шагах от берега из этого ничего не вышло, он тут же сел на дно и вскочил, чтобы глотнуть воздуха. Воды там было чуть ниже пояса.
– Вылезай, – сказала я. – Прошу больше не хулиганить.
Но Сато лишь кинул на меня возмущенный взор и, глядя поверх моего плеча, принялся кричать своим соратникам, чтобы они схватили меня, иначе им будет плохо.
Я только хотела сказать голым людям, что речь Сато свидетельствует о его бессилии, но тут на меня навалилось стадо слонов, и я рухнула на гальку под их тяжестью.
Они ему подчинились!
Несчастные дикари рвали на мне одежду, дергали, терзали, я пыталась уговорить их не стараться так отчаянно, ведь у меня нет с собой других джинсов, но единственный, кто внял моим призываем, был директор Матур.
Он сказал дикарям:
– Держите ее, пожалуйста, покрепче. Я лучше вас знаю, как раздевать женщин.
И он довольно погано засмеялся.
Убить его я не могла, потому что дикари и в самом деле крепко держали меня за ноги и за руки, а кто-то уселся мне на голову. Матур квалифицированно раздел меня, несмотря на мои попытки сопротивляться.
К счастью, насиловать меня он не стал, в планы Сато это также не входило. Как я потом узнала, в племени у него были две свои пассии, а таких худых и жилистых баб, как я, он на дух не переносил.
Я все еще лежала, пригвожденная к камням, когда Сато подошел поближе. Вода капала с его длинных волос и коленок мне на лицо.
Он показал мне пистолет. Видно, за то время, пока меня раздевали, он успел вытащить его из тайника.
– Пускай отойдут, – сказала я, и голые люди с облегчением разошлись.
Матур стоял в трех шагах и прижимал к груди мою одежду.
– Хоть бы трусики вернул, – укорила я директора.
– Все должны быть равны, мадам, – наставительно возразил Матур. – Я был бы рад вам помочь. Но вы же видите – он вооружен и очень опасен.
Я не была уверена, что дело в оружие. Или только в оружии. Шоколадные глазенки Матура сверкали, обвислые щеки тряслись, он виновато поглядел на Сато и спросил: