Голоса на воде

Сунцова Елена Викторовна

* * *

Лепестковый сонна каракульче,видела, зачемпомнила лицо,и, исчезнув, то,полое на вид,дерево-цветок,вроде не болит.

* * *

Сухое дерево разлукпод успокоившимся сердцемне отзывается на стук,как кукла сломанная в детстве,проснись скорей, я тут как тут.Вот дом, умноженный рекой,одно из этих окон наше,над крышей, как маяк, огонь,звезда всё выше, всё бесстрашней,всё

различимее такой.

* * *

Темнота, куда глядишь,пенью радуется лишь.Звук коснётся и замрёт,отвердеет, станет лёд,по которому пойдусквозь границы, на виду.

* * *

Выйдешь, осень разомполыхнёт, и разумявно сторонитсяосени, двоится.Подойду, согреюсьнапоследок, мне естьчто в огонь подбросить,не в огонь, так оземь.

* * *

Тёмное утро, ливень стеной, спинойк спинам приник, зевнул, перетёк в сабвей,остановилась и зонт погасила, здесь,на восемьдесят шестой и Лексингтон,сепия, соус, уголь, сангина, бистрчёрным по мелу расплывшихся облаков,и жжёной умброй, терракотой, хромомсолнце, не видное за, и домой, домой.

* * *

Впервые — дух захватывает, позже привыкаешь,огнями труб неумолчных за окнами мигаешь,срываешься в пике ночной заснувшей было чайкойи тычешься веслом в сырое дерево причала,где чёрная смола реки, как шёлковая лента,которую распутало и выгладило летосвоими хоть и южными, но ветреными днями,лоснится, отражая звёзды бликами, тенями.

* * *

Похоже облако на яблоко,на колокол, на стог похоже,на трели-переклички зябликов,на трещины на спелой коже.Гляди, в повозке он качается,дрожит, заваливаясь на бок,и, опрокинувшись нечаянно,сухим дождём поёт из трав.

* * *

Ветер дунет справа,сердцу верить рано,остановишь — много,всё не ради Бога.Свистнет, словно чайник,взмолится: прощайи держи ладонисвету наготове.

* * *

Воду внизу без запаха и пескаи берегов гранитную вертикаль,на материк лестницу эстакад,белый над головой частокол зеркал,лайнер, дрожащий в очереди на взлёт,видит остановившийся на мостутот, кто на этом острове ждёт, живёт,воспоминаний раскачивая батут.Свет эту реку делит напополам,словно граница времени и любви,рябь от него навсегда остаётся там,как ни люби, как вынырнуть ни зови,и остывает в облаке сентября,в листьях платана и дыме родного дня,рдеет, как разрушающееся — »япомню» — от взгляда, даже не от огня.

* * *

Ты приснишься на роликовых коньках,скажешь: не помни страх,сам их наденешь, махнёшь: летим!Полечу на твоих руках.Прилетим в самый лёгкий, из тишины,лишь

тополя видны,с крышей из первого снега дом,белый над ней дым.Буду сидеть на заборе ивидеть, как ты говоришь: смотри,в синее озеро я нырнул,озера я внутри.Тут же подёрнется тонким льдомозеро, кувырком,кубарем ринусь под воду — тамфильма начала ждём.Вымок и высох туда билет,бежевый полный свет,ты обнимаешь меня: люблю,я не боюсь, нет.

* * *

Твой остров и твоя Москва,моё такси и мой Манхэттен,который раз которым днёмне прислониться, как укрыться,как повернуться и спастись.Твои слова, мои правамне возвращённым силуэтомовладевают, как огнём,и нет ни времени забыться,ни наслаждения уйти.И, брошенный и неспокойный,оправданный и смолкший за ночь,вочеловечась ненадолго,он вдоль разрушенной рекиидёт с утихшей слева болью,земли касается не сам — онв том шуме не расслышит толком,кого лишился вопреки.

* * *

По горам, по доламходит шуба да кафтан.По рукам, по ногамткутся пыль и пенька.Август прян, лист медвян,небосвод голубой.Глянь в меня, глянь в меня,омут выпей, ладонь.

Гавайи

Порою берег молчалив, не шепотлив:волною воздуха на берег шёл прилив,потоки цвета мимо ночи опрокинув,коснулся вытянутой облака руки.В нём тёк шум пальм, сравнимый с шумом волн,журчащим шелестом туман рассветный полон,как полон птичьего клохтания обрыв,вершину влажной отражающий горы.

* * *

Нежность, которая нас качнёт,выронит нас на берег, —книга, которая нас прочтёт,верим мы ей, не верим.Солнце упало за камень, тамсмотрит вверх головою —пусть прорастёт по её пятам,всюду, как той травою.

* * *

Воздух имеет происхождение своё от зноя и холода.

Якоб БёмеНебо такое же, как тогда.Облако. Тёмный знойопустошая, горит слюда,вставшая надо мной.Рыбы, покрошенный мелко лёд,лава асфальта, плит.Воздух родившийся солнце пьёт,вывески шевелит.

* * *

Вытянулась мгла,вылилась на землю,окунула в мёд,подошла ко мне.Тени на бочок,сон гречишный, мятный,где моя ладонь,воздух, вдох.

* * *

И старая река, и жарк лежащей яблоне привыклии помнят, как дрожал навыкатбеспомощный горящий шарбольшого яблока на ней,и как подрагивала, билась,не видя неба и людей,не зная, что такое — милость.