Голос Ветра

Анина Татьяна

Знал? Знал, с кем жил, и не разводился. Это либо любовь, либо выгода непонятная.

— В понедельник в ЗАГС пойдёте, — продолжил Тарас. — Распишитесь. Она возьмёт твоё отчество и твою фамилию. После этого уезжаете в Москву, там переведётесь в ближайшую школу и её окончите. Поступайте, куда захотите.

Он поник, на лице появились десятки морщин, и под это старческое выражение лица, очень ярко стала выделяться седина в его чёрных волосах.

Я тяжело сглотнул, во все глаза смотрел на него. И когда с ним взглядом встретился, понял… Понял,

что времени в обрез. Понятливый, можно не пояснять.

Он ещё говорил, объяснял, рассказывал. И я согласился.

Выступал в эту ночь без особого огонька, предупредил Каримыча, что больше не приду и вернул ему деньги. О том, что женюсь, ничего не сказал, попросил, чтобы никто не узнал, что я Лялькой разговаривал.

Именно так сбылась моя заветная мечта. Так изменилась моя жизнь, и я стал мужчиной, на которого была возложена миссия ухода за девушкой, будущей супругой. И улыбка не сходила с губ. Я осознавал, всю ответственность и сложности, но мне казалось, что в любви и во взаимности я всё перетерплю. Уж если один столько вынес, то с Мышонком тем более пренесу.

Домой возвращался в четыре часа утра. Вначале шёл медленно. А потом рванул со всех ног в сторону своего барака. Он горел.

Горел корабль и мосты

Дана

Инга сказала, что я ей больше не дочь, со мной она общаться больше не собиралась. И можно было подумать, из-за Ильи и что я её не послушала в школе. Нет! Потому что я рисовала её в чёрном платье, а на нём было около двадцати оттенков разных цветов, и она не поверила, что я так вижу. Такую безвкусицу она бы не одела, лоскутные платья нынче не в моде. Обиделась.

Все думали, у меня диагноз такой, даже дурой называли, а на самом деле не дура вовсе, отходчивая и зла не держала. Это в родительницу. Она вообще меняла гнев на милость очень быстро, только Инга не любила никого кроме денег, но это уже папа виноват. Нельзя было насильно девушку в ЗАГС тащить.

Это не моя жизнь. Мне больше повезло, у нас с Ильёй взаимная любовь.

У меня нет мамы. Но я бы хотела её иметь. Вот рисовала себе акрилом на холсте. Несложно вовсе. Я мамочке глаза умные придумала и улыбку робкую. Стояла она невероятная красавицы с распущенными светлыми волосами в платье чёрном по колено, что обтягивало идеальную фигуру. Морда Мерседеса торчала. Пока это было всё. Немного тень у туфелек на каблуках накидала, вроде как земля под ногами.

В моей комнате играла любимая музыка. Илья прислал сообщение: «Мышонок, ложись спать, я работаю, утром напишу».

Давно прислал уже за полночь, мне не спалось. Проблема моя была в том, что я увлекающаяся. Вот пришло в голову нарисовать картину, и похоже меня утром будут от неё отрывать, или я отрублюсь у ножек мольберта. Не могла перестать рисовать.

Затянуло!

Мне невероятно нравилось.

Сидела я в мягком спортивном костюме с кошками. Капюшон с ушами накинула на голову. Ноги

босые. На тарелочки бутерброды в чашке чай остыл. За окном чернела беспроглядная ночь. Вот в такое безлунную темень красиво небесные фонарики запускать.

От постоянного сидения заболела попа, и я поднялась, чтобы размяться. Места в комнате вообще не было, так что я нечаянно испачкала покрывало, начала его оттерать.

Хозяйку в дом мы не наняли. Папа заказал жену на час. Пришло целых четыре жены. Всё убрали, чистоту навели, бельё постирали, высушили, погладили, приготовили еду.

Так что покрывало, скорее всего мне стирать.

Я только рада!

Обожала домашние хлопоты. Потому что ничего делать не умела, всему училась, а это всегда интересно.

В мою комнату вошли без стука.

Вроде родители спали. Я с пледом в руках повернулась ко входной двери и замерла, послушная большой руке в чёрной перчатке прислонилась к стене у шкафа. Руки вверх подняла, выронив покрывало на пол и смотрела во все глаза на пистолет с глушителем.

Мужчина был одет во всё чёрное. И я бы очень радовалась, если б это был спецназ или другие представители власти. Но… Увы. Черная балаклава прятала лицо. Он приложил палец к тому месту, где должны быть губы. Я глянула на него и тут же спокойно отвернулась.

Раскосые зелёные глаза, как у кота, выдали его с ног до головы. Олег Измайлов ногой повернул к себе мольберт. Посмотрел на портрет мамы.

— Ты ей польстила, — прошептал он. — Не бойся, Мышонок. Сейчас посидишь в комнате, я через полчаса приду, заберу тебя.

Он не хватал меня, не пинал. Чуть тронул плечо, и я послушно пошла туда, куда он велел.

Недалеко пришлось идти. Он отвёл меня в комнату напротив. Когда вышли в коридор, снизу доносился истошный вопль Инги. От этого выступили слёзы на глазах.

Комната напротив оказалась пустой. Стояла кровать незаправленная, в шкафу ничего не было.

— Богдана, всё будет хорошо, — сказал на прощанье Олег Измайлов и ушёл, закрыв меня на замок.

Я прошла к окну и открыла его. Посмотрела вниз.

Наверное, то, что обо мне думали, как о дебилке меня защищало и спасало. Никто не ожидал от меня решительных действий. Я аккуратно вылезла в окно и зацепилась за водосточную трубу. Этот дом - крепость. Его строил какой-то фанатик средневековых замков, так что и водосточные трубы этого дома должны были выдержать пару ударов катапульты.

Спускалась по трубе вниз.

Не предполагалось, что я на такое способна. Олег придумал себе девочку-дурочку, влюблённую в него. Я по его мнению несостоятельная. Не понимала, что происходит? Послушно должна его ждать? Не буду сопротивляться?

Я должна была в полицию побежать…

Только вот проблема, папа не велел связываться с полицией. Своим заявлением я могла навредить папе, хотя, если предположить дальнейшее развитие событий, хуже уже не будет.

В главные ворота я не пошла, там дежурили мужчины. Собак убили.