Голос сердца
Шрифт:
Объектив камеры и репортер одновременно повернулись к Камерону. Ему не то чтобы захотелось умереть, но, если бы сейчас в него ударила молния, он счел бы это спасением. Однако спасения не было. Камерон понял это, увидев, как сквозь толпу к нему пробирается дядя.
«Ну вот и все», — подумал Камерон. Они с дядей отлично ладили, лучше, чем когда-либо с отцом. Теперь этому пришел конец. Он оказался безнадежным неудачником, именно таким, каким считал его отец, и теперь Шон тоже будет так думать.
— Ни дня без строчки, Донни? — обратился Шон к
— Вы знаете этого человека? — не ответив, осведомился Донни.
— Дай-ка мне минутку, — сказал Шон, подходя к Камерону. — Привет.
Ох!Камерон переминался с ноги на ногу, ожидая, когда разразится буря.
— Привет.
— Значит, это ты был за рулем?
Камерон придумывал сотни оправданий, но ему удалось вымолвить только одно:
— Да.
— Не отгонишь ли ее немного назад, чтобы тут можно было убрать?
«Господи, ведь они все будут смотреть на меня!»
— Да, — сказал он, надеясь, что ему это удастся.
Шон бросил взгляд на лобовое стекло, по которому медленно стекал соус. Его лицо окаменело, губы были поджаты, глаза сверкали. Камерон никогда не видел дядю таким разъяренным.
— А ты знаешь, как включать дворники? — спросил Шон. Его голос был таким же напряженным, как и лицо.
— Кажется, да. — Во рту у Камерона пересохло. Потом он заметил, что дядя так напряжен вовсе не от ярости. Его распирал смех. Он умирал со смеху.
Не выдержав, Шон разразился хохотом и с трудом выдавил:
— Тогда перед тем как ехать, включи их.
Лили приятно удивило, что Ред Корлисс взялся уладить эту историю «фургон против мусорного ящика», отправив Камерона на ближайшую мойку. После этого все они собрались у Реда в отеле, поскольку он пригласил их искупаться в бассейне.
Отель «Колниал», большой и элегантный, располагался поблизости от поля для гольфа, и большинство ведущих игроков поселилось именно там. Двое швейцаров в красных шляпах и куртках открыли перед ними двери в фойе из мрамора и латуни. В центре находилась ротонда с витражами на потолке и копией статуи Христа под покрывалом Саммартино. Лили остановилась, рассматривая ее.
Это произведение искусства она надеялась увидеть этим летом в Италии — скульптуру, при виде которой, как говорили, у людей наворачивались слезы на глаза.
Лили чуть не заплакала, даже глядя на копию, установленную на громадном пьедестале из полированного мрамора. Изображение страдающего Христа глубоко тронуло ее душу, и она перевела взгляд на Чарли, Камерона и Шона, желая понять, какое впечатление статуя произвела на них. Камерон засмотрелся на двух длинноволосых девочек-подростков в коротких юбочках и облегающих майках, а Чарли учила Эшли играть в классики на мраморном полу с черно-белым шахматным узором. Шон и Ред, беседуя, ушли вперед. Лили так не хватало Кристел, что у нее перехватило дыхание. Она не знала, правильно ли ведет себя с этой семьей, расколовшейся на части. Иногда ей казалось, что у нее все
— Лили! — Чарли взяла ее за руку. — Посмотри, какой бассейн!
Бассейн находился за стеклянными дверями, в конце галереи с колоннами. Это был сияющий бирюзовый восьмиугольник с моделью фонтана Треви и большой витой лестницей, ведущей к мелкому его краю. Лили он показался наглядным образцом кричащей роскоши.
Она отвела девочек в женскую раздевалку и помогла им надеть купальники.
— А где твой? — спросила Чарли.
— Я просто посмотрю.
— Посмотришь? — удивилась Чарли. — Да ты видела бассейн? Неужели тебе достаточно просто посмотреть?
— Достаточно, — беззаботно отозвалась Лили. Зачем объяснять ребенку, что она всю жизнь боялась воды? Она научилась плавать только потому, что в колледже ей пришлось пройти курс безопасности на воде. Иначе Лили не получила бы сертификат для работы в летнем лагере.
— Ну давай же, Лили! Если не залезать в воду, это совсем не то, — уговаривала ее Чарли. Они с Эшли выглядели очаровательно в своих желтых купальниках.
— Я не захватила купальник. — В фургоне у Лили был купальник, однако до сих пор ей удавалось не показываться в нем.
— Мы купим тебе купальник, — сказала Чарли заботливо и властно, точно так же, как говорила ее мать. — В фойе есть магазин.
— Магазины в отелях слишком дорогие.
— Дядя Шон завтра выиграет миллион долларов, — заверила ее Чарли. — Он даст тебе деньги на купальник.
— Я ничего не собираюсь брать у вашего дяди. У меня есть свои деньги.
— Тогда потрать их. Заплати и забудь об этом. — Именно так сказала бы и Кристел. Чарли потупила взор. — Пожалуйста, мы очень хотим, чтобы ты искупалась с нами.
— Пожалуйста, — тихо повторила за ней Эшли, как будто поняла смысл разговора.
Лили вздохнула.
— Двое на одного. — Она подняла малышку и понесла к бассейну, где с рук на руки передала ее Шону. У Лили пересохло во рту, и она, онемев, смотрела на раздетого Шона, мускулистого и мокрого после купания. Лили объяснила ему, что забыла купальник и хочет купить другой в бутике при отеле.
— Запиши на мой счет, — сказал Ред в гавайской рубашке и с незажженной сигарой в зубах.
— Ни в коем случае.
— Обещай сделать это, иначе я пойду в магазин вместе с тобой.
— Это заговор! — воскликнула Лили, направляясь к магазину.
Чарли выразила желание пойти вместе с ней и, участвуя в выборе купальника, проявила вкус и чувство цвета, унаследованные от матери. Она сразу отвергла черный и темно-синий закрытые купальники, которые хотела купить Лили.
— Примерь этот. — Чарли протянула в кабинку купальник на вешалке. — И никаких отговорок!