Голос сердца

Виггз Сьюзен

— Вы хотите отдать его? — спросила Чарли. Ее широко распахнутые глаза сияли.

— Приходится, — сказал старший. — У нашей собаки родились щенки, но папа сказал, что мы не можем их оставить.

Лили откашлялась.

— Чарли, нам нужно ехать.

— Подожди, — прошептал Шон, положив руку ей на плечо и улыбаясь так, что Лили вспомнила прошлый вечер и их поцелуи. Как она ни старалась, ей не удавалось забыть об этом.

— Он добрый? — спросила Чарли. — Можно мне погладить его?

— Ее, —

поправил младший. — Ей шесть месяцев, и она очень умная. Сама просится гулять и спокойно сидит в загородке, когда надо. Но папа потребовал, чтобы сегодня вечером ее у нас дома не было.

Его брат свистнул и хлопнул себя по ляжке.

— Ко мне, Крошка!

Щенок остановился, приподняв шелковистые уши. Потом повернулся, и, припадая к земле и размахивая хвостом, подбежал к братьям.

— Погладь ее, если хочешь, — предложил младший брат. — Мы назвали ее Крошкой, потому что она самая маленькая из всех щенков. Она последняя у нас осталась.

— Крошка, — зачарованно повторила Чарли.

— Боже, сделай же что-нибудь! — сказала Лили Шону. — Собака может быть опасной.

— Хорошая собачка, хорошая Крошка, — приговаривала Чарли таким ласковым и мелодичным голосом, словно пела песню. Собака перекатилась на спину, выставив живот и подняв вверх лапы. — Смотрите! — Чарли показала, как Крошка лижет ей руку. — Мы с ней уже подружились.

Лили покачала головой.

— Ни за что! Мы не можем оставить собаку. Мы довезем ее до соседнего города и отдадим в приют для животных. Оттуда она попадет в семью, где ее ждут и где о ней позаботятся.

Шон и трое детей молча посмотрели на Лили. То же самое сделали братья.

— Никаких собак, — заявила она. — Вы даже не знаете, что это такое — завести собаку. Особенно подобрать на улице. У нее могут быть глисты.

— Ей дали лекарство от глистов, — сказал старший брат.

Лили скрестила руки на груди.

— Она только разобьет вам сердце, вы это знаете? Собака никогда не переживет своего хозяина.

— О Лили! — воскликнула Чарли, поглаживая шелковистую шерстку собаки.

— Никаких собак, — отрезала Лили, — и это окончательно.

— Постой спокойно, Крошка! — Лили гневно смотрела на нового члена их семейства. Собака присоединилась к ним два дня и пятьсот миль назад. Предложение Лили оставить собаку в приюте в городке Элко, Невада, все четверо восприняли с негодованием.

— Нельзя бросить животное только потому, что оно пришлось тебе не по нраву, — заявил Шон.

— Да, — согласилась Чарли.

Даже Камерон подал голос:

— Верно!

Лили взглянула на Эшли.

— Твоя очередь, — сказала она.

— Да! — ответила малышка.

И теперь, конечно, эта обожаемая всеми дворняжка оказалась на попечении Лили. Шон ушел в душевую кемпинга, а Камерон повел девочек

на игровую площадку, предоставив Лили заниматься собакой. Привести в надлежащий вид лохматую Крошку можно было, только засунув ее под душ. На всех душевых кемпинга висели таблички: «Мыть животных запрещено». Оставалось только одно. Лили втиснулась со щенком в крошечную ванную фургона, двадцать пять минут вела с ним ожесточенную борьбу, после чего вода, стекающая с собаки, наконец-то стала чистой. Обе вышли из ванной мокрыми, раздраженными и в дурном настроении. Крошка забрызгала весь фургон, бросаясь то взад, то вперед, отряхиваясь и чихая.

— Постой секунду! — Лили подошла к ней с полотенцем. Такие дизайнерские полотенца из магазина «Нордстрем» Кристел обычно давала гостям. Вряд ли ей понравилось бы, что ее лучшими полотенцами вытирают собаку. Лили обернула Крошку белым пушистым египетским полотенцем и начала яростно вытирать ее. Крошка стояла как вкопанная: больше всего на свете она любила, чтобы ее чесали. Они поняли это еще в первые минуты их знакомства. Ветеринар в Тоуле, штат Айдахо, к которому они отвели собаку, улыбался и почесывал ей живот, одновременно проводя медицинский осмотр.

— Ей меньше года, — заметил он, подтвердив слова мальчишек, — и она совершенно здорова.

Лили изо всех сил вытирала собаку полотенцем. К моменту их остановки в Парк-сити, где проходил следующий в их расписании матч по гольфу, Крошка должна была прибыть совершенно сухой и чистой. Собака находилась в экстазе: она мурлыкала, как кошка, и сладко постанывала.

В фургон вошел Шон; после душа он выглядел посвежевшим и отдохнувшим, и его вид привел Лили в еще большую ярость.

— Ух ты! — воскликнул он. — Тут пахнет мокрой псиной.

Лили бросила на него злобный взгляд.

— С чего бы это?

Шон наклонился и почесал Крошку.

— Ты у нас красавица.

— Сейчас — да, — подтвердила Лили. — Понадобилась всего-то пара водных процедур.

— Похоже, у тебя появилась новая подруга.

Лили присела на корточки.

— Я все еще считаю, что мы сделали ошибку, оставив ее.

— Дети без ума от Крошки, и она от них тоже. Что в этом плохого?

— Быть от кого-то без ума — еще не причина для того, чтобы оставаться вместе. — Лили подняла упавшие очки и надела их. Стекла запотели, однако она упорно смотрела сквозь них.

Шон засмеялся.

— Твоя логика убивает меня наповал. Честное слово.

— Я думаю о детях. Они уже и так пережили огромную потерю. Если что-то случится с собакой…

— Вот что случится с собакой, — с преувеличенным терпением проговорил Шон. — Она проживет с нами столько, сколько ей отведено. Никто не знает, долго ли это продлится. Но мы постараемся, чтобы так было вечно.