Голому рубаха
Шрифт:
— Точно; все пойло это заграничное, — догадался Порнов Второй. — И на кой ляд я последнюю рюмку в рот потянул, — ума не приложу; словно черт за руку дернул.
Ладно, чего уж теперь; что сделано, то сделано. Авось протрезвею, — этот горлопан чертов замолчит наконец; исчезнет. А то и без него голова трещит-раскалывается...
— Обезглавить биола; и немедленно, — чуть неуверенно подсказал горлопан чертов. — Иначе он нанесет непоправимый ущерб мирозданию, разрушит сложившийся баланс сил в природе...
— Хорошо все-таки, что я не медик, — порадовался Порнов, соорудив
Он переключился с вида нетерпеливо вздрагивающих клешней на задравшуюся на бедре Броу юбочку; над кромкой чулка коричневым лаком сияла полоска загорелой кожи.
— Наказать чертовку, конечно, можно, — заметил он плотоядно. — Но голову пилить ей для этого совсем не обязательно...
Договорить ему не дали; консервные ножи из черного хитина вновь пришли в движение; литые конусы микроскопических зубьев мягко, словно снег, продавили белую кожу; сминаясь под безжалостными лаковыми пилами, нежная плоть воронками обхватила блестящие зубцы; еще мгновение — и она бы лопнула, пошла кровоточащими точечками, вскрылась язвами, вспухла фонтанирующими кратерами; разъялась красной рубленой раной от сабельного удара...
Порнов очень зримо себе представил, как уходят в женское горло каленые лопасти лезвий; тонут в нем, исчезают, залитые ручьями хлещущей во все стороны яркой артериальной крови... и, наконец, вот — поехала в сторону голова, полетела с плечь; так и не разжались сложенные жалобной «уточкой» губы; так и не закрылись удивленные и растерянные глаза...
— Нельзя! — воскликнул Порнов; не просто сказал, — словно свою руку со стаканом придержал, не донес до рта, — затормозил упорное механическое движение жвал. — Ты что делаешь, алкаш?!
— А что я такого делаю? — теперь настал черед всерьез удивиться Порнову Первому.
Порновскую волю уже знакомо скрутило, сложило в мешок и отставило в сторону, — как лишнюю, мешающую делу вещь...
...На мгновение всего лишь, — потому как, разбуженный видом вожделенного загорелого бедра, спасительной морзянкой оттарабанил где-то в подкорке видеоряд из десятка вспышек-слайдов; опрокинутая на спину Броу, лоскут халатика, намотавшийся на тонкое предплечье, сминающаяся под его пальцами упругая женская грудь, твердый коричневый наперсток соска, зажатый между указательным и средним пальцами...
— Да пошел ты! — рявкнул на вивисектора Порнов Второй и мощным рывком раскрыл клешни; так сильно и резко, что даже суставы заныли; так ломит скулы, если на спор засунуть в рот стоваттную лампочку.
— Есть другие предложения? — недовольно спросил Порнов Первый.
Не сразу, впрочем, осведомился; дернул раз-другой клешни, убедился, что засели намертво, — и только после этого спросил.
— Других предложений нет, — сказал Порнов Второй. — Но и желания ей горло резать у меня тоже нет; и все тут. И сам не хочу; и Мич мне не простит; ...и вообще.
Броу, конечно, не сахар; себе на уме; даже стерва где-то. Но ведь и Мич вначале ничуть не лучше была; может, и хуже; а пообтерлась немного, пообвыклась — совсем другим человеком стала;
— Если она сообразит, что происходит, я не дам за нашу жизнь и ломаного гроша, — сообщил Порнов Первый. — Это биол высшего, третьего поколения; и не рядовой, а альфа-оператор; он способен превращаться в настоящую машину смерти; настоятельно предлагаю отделить ей мозг от тела!
— Про то, что Броу — биол, я и сам мог догадаться, — задумчиво протянул Порнов Второй. — Татуировка эта, голова — как биллиардный шар... А вот про альфа-оператора — впервые слышу. И вообще я от себя самого в последнее время слишком много всего нового слышу; и лишним стаканом «кокосовки» все это вряд ли уже можно объяснить.
Что же у нас с тобой, друг ситный, тогда вытанцовывается; интернат в Елово, — так, что ли?
(Интернат в Елово был легендарным на космическом флоте психоневрологическим женским диспансером; по слухам, именно там содержались самые красивые и стройные нимфоманки Земли и Приземелья; как рассказывали, все они предпочитали ходить совершенно обнаженными и отдаваться первому встречному... А еще они любили катать за собой на веревочке детские игрушечные автомобильчики; и Вставалкина, любящего на пьянках рассказывать подобные скабрезные истории, эта последняя подробность возбуждала почему-то необычайно; больше даже, чем сами мифические еловские женщины; он сразу же начинал размахивать руками и лить водку мимо стаканов.
Как бы то ни было, интернат в Елово был женским интернатом, а не мужским — и почему Порнов решил, что его направят именно в него, было непонятно; может быть, он и впрямь начал утрачивать рассудок...)
Порнов Первый, надо признать, соображал быстро; не успел еще Порнов Второй закончить тираду, а у него уже был готов ответ.
— Психопатия здесь ни причем, — сказал он уверенно. — Просто человеческая психика оказалась значительно гибче, чем предполагалась; даже в подчиненном состоянии она способна успешно противодействовать внешнему ментальному контролю...
— Точно спятил, — удрученно констатировал Порнов Второй.
— Проблема непредвиденная, но разрешимая; более полная диагностика лептонных полей, дальнейшая химиотерапия, окончательное разрушение гемоэнцефалического барьера позволили бы нам снять все противоречия между существующими двумя «я».
К сожалению, на это совершенно нет времени; в любой момент биол может придти в себя...
Уже приходит.
Глава 2
Броу в нокдауне
Тем временем ничего не подозревающая Броу перевела дух; стараясь держать себя в руках, попробовала короткой фразой остановить кровь; заклинание было самым простым, и спутать его было невозможно; но кровь, пульсируя, продолжала выкатываться из двух ее культей.
— Лео, давай ты, — всхлипнула она. — У меня что-то плохо выходит... Ты куда?!!
Лео, кривя лицо в гримаске отвращения, отползла подальше от отрезков пальцев на подушке; добралась до края постели, соскочила с нее и устремилась прямиком к дверям.