Голограф
Шрифт:
— У меня нет никакой связи с ним, — в отчаянии крикнула Надя, — я же уже сказала вам.
Я нажал на изображение, и высветились координаты, рядом адрес.
— Можно отсюда попасть в нужную реальность? — спросил я Сергея.
— Нажми кнопку «Зафиксировать выход» в правом нижнем углу. Что случилось? На тебе лица нет.
— Мне нужно срочно в Москву, — заявил я, снимая шлем и перчатки, — Как отсюда выбраться?
— Вот, возьми мобильник, специально тебе приготовил, там навигатор и другие функции. Забей туда адрес, наши телефоны и координаты уже там. Пойдем, выберешь машину.
Я подошел к Наде и рассказал о том, что увидел.
— Что
— Не знаю. Возможно, одна из нас исчезнет. Все мои возможности основаны на том сооружении, что находится под этим домом. Такие дома есть еще в Америке, Египте и где-то в Азии. Если они смогут доставить ее туда, будет катастрофа. Попробуй сначала освободить ее. За меня не бойся, здесь я в безопасности.
Я поцеловал ее и, попрощавшись, пошел к Сергею. Мы вышли через главный вход во двор и прошли к гаражу за домом.
— Возьми Опель, меньше внимания будешь привлекать, везде пролезешь, только капот никому не открывай – там пусто. Мы его в Цветочный возили для переделки, там поставили электродвигатель и аккумулятор, тебе надолго хватит. Больше двухсот не разгоняйся, все-таки машина легкая, не удержишь. По дороге выедешь к поселку, с него выезд на трассу А105. Сейчас принесу документы на тебя и машину. Лазер не забудь.
Выехав на трассу, сразу нажал на газ и за несколько секунд догнал Порше, идущий на сто десять по левой полосе. Помигал, попросив пропустить, но тот, обалдев от такой наглости, наоборот сбавил скорость до девяносто. Так ехать я не мог, и, подрезав Форд, ушел вправо. Извини, браток, там жизнь решается. Обиженный Порше нарочно стал набирать скорость, не давая перестроиться. Я нажал педаль до упора и, чиркнув, проскочил между задним бампером Мерина и передним Порше. Озверев от такой наглости, Порше ускорился, пытаясь догнать, но на скорости двести сдрейфил и притормозил. Слава богу, левая полоса была пуста, и через пять минут, сбросив скорость, я въехал на МКАД.
Здесь уже хуже, приходится лавировать между рядами, но, в среднем, иду на ста пятидесяти. За мной прицепилась машина ДПС, и в матюгальник требует остановиться. Подрезав трейлер, съезжаю на Волгоградку и провожаю взглядом пролетевшую мимо съезда патрульную машину. На Ферганском проезде перед девятиэтажкой бросаю машину и взлетаю на третий этаж. Снимаю лазер с предохранителя и нажимаю на звонок.
Дверь открывается, за ней – громила с наведенным на меня пистолетом. Я прожигаю его, стрелок падает, и тут со мной происходит что-то невообразимое. Все вокруг мелко дергается, вокруг меня свистят пули, из коридора, кривляясь и дергаясь, стреляет в меня с двух рук полицейский из Барселоны, но ни один выстрел в меня не попадает. Нажав кнопку лазера, я провожу им несколько раз от стены к стене коридора, и полицейский, надрезанный на несколько частей, падает. По квартире разносится тошнотворная вонь горелой плоти. Выше этажами хлопнула дверь, послышался чей-то возглас.
Вбегаю в комнату – привязанная к стулу, Надя изумленно смотрит на меня. Разрезав веревку, поднимаю ее на руки и выбегаю из подъезда. На улице ставлю на ноги и, обняв, веду на улицу. Надя в шоке, идет молча, еле переставляя ноги. А я, прокручивая в памяти свистопляску в квартире, пытаюсь понять, что это было. Возле Опеля стоит патрульная ГИБДД, дэпээсник крутится вокруг моей машины. В это время из-за угла выехали три полицейские машины с включенными сиренами и заехали во двор. Все, время вышло, надо сматываться. Попробую запудрить мозги. Я внаглую подхожу
— В чем дело?
— Ваша машина? — спрашивает дэпээсник.
— Моя, но она без двигателя стоит тут уже второй месяц.
— Откройте капот.
— Пожалуйста, — говорю, и открываю капот.
Дэпээсник удивленно уставился в пустое пространство, и даже голову туда засунул, видимо, пытаясь разыскать там двигатель.
— Распродаю на запчасти, вчера забрали двигатель. А что случилось? — Дэпээсник обиженно посмотрел на меня, потом под капот, потом опять на меня, но в это время его окликнул напарник, и он молча сел в свою машину. Вижу, разговаривает по рации. Надя пришла в себя от шока.
— Кто ты? — спросила она в упор.
— В отличие от тебя, человек, вернее, был им, пока не встретил тебя.
— А кто же, по-твоему, я?
— Ты потомок великой цивилизации. В двух социумах тебя считают богиней. Если бы гуманисты знали, плотно занялись бы тобой, не тратя время на меня. Скоро все узнаешь, потерпи.
Ошеломленная Надя недоверчиво смотрит на меня. Я жду еще несколько минут в надежде, что дэпээсники уедут, но, потеряв терпение, прогулочным шагом подвожу Надю к Опелю, помогаю сесть и усаживаюсь сам. В это время со двора с визгом вылетает полицейская машина и, резко затормозив, блокирует нам выезд. Вынимая на ходу пистолет, подбегает полицейский и, наведя на меня ствол, кричит:
— Выйти из машины! Руки на капот!
Стрелять в своих не приучен, и, вынужденный подчиниться, выполняю приказ. Меня обыскивают и достают из кармана лазер.
— Что это? — спрашивает полицейский.
— Фонарик.
— Этим фонариком ты нарезал бастурму из двух человек? — спросил он, застегивая наручники. — Если бы не видел запись с камеры, ни за что бы не поверил.
Шокированную Надю усадили в одну машину, меня – в другую, и, включив крякалку, выехали на Волгоградку. Через полчаса нас ввели в здание на Лубянке и привели в ту же комнату, что и в прошлом мире. Через пятнадцать минут зашел Жуков.
— Узнали? — кивнул он мне, как старому знакомому, и, увидев мое удивленное лицо, добавил: — Вижу, что узнали. Хотите посмотреть на свои кривляния?
С этими словами он вставил флешку в стоявший на столе компьютер и повернул монитор лицом ко мне. Пошло воспроизведение записи. К моему удивлению, стены на экране, как им и положено, стоят неподвижно, а дергаюсь только я.
— А теперь замедленно, — сказал он и прокрутил запись с начала.
Теперь я отчетливо увидел то, что считал дерганьем: на самом деле, я просто на мгновенье исчезал и появлялись вновь чуть-чуть в стороне от летящей пули. Надя, ничего не понимая, смотрела то на меня, то на экран. Теперь я все понял. Непроизвольно, сам того не замечая, я на мгновенье уходил в параллельный, очень близко отстоящий мир, в котором стрелок стрелял под немного другим углом. Выходит, теперь я могу перемещаться между мирами сам, без всякой техники? Только знать бы, как это делать.
— Наконец-то довелось увидеть настоящего голографа и потомка великой цивилизации, — с ноткой торжества заявил Жуков.
— Где вы слышали такие слова? — спросил я Жукова.
— Подслушали специальной аппаратурой из машины. В прошлом году ваших друзей, а сегодня вас. Прошу прощения, это специфика нашей работы. Если мы перейдем к доверительным отношениям, к вам это применяться не будет, даю слово офицера.
Доверительные отношения с ФСБ? Как-то стремно на это переходить. Хотя, что-то я могу, и даже нужно ему сказать.