Голод
Шрифт:
— Одной кабины будет мало, — услышав это, неожиданно вмешался один из незнакомцев. — Вторую тоже неплохо было бы запустить.
— Зачем? Предельный допустимый каждой кабины — тысяча четыреста… А тут, нас — шесть калек.
— Просто, лучше, если мы в разных кабинах поедем, по трое… — уверенным голосом ответил товарищ незнакомца.
— Хорошо. Я с Алисой поеду и с Геной, — рассмеявшись, мужчина толкнул Геннадия в бок.
— Без проблем, — развел руками его собеседник, бросив взгляд в сторону обоих Николаев.
— Почему
— Я должен кое-что доделать… — погрузившись в раздумья, отмахнулся Островитянин.
— Все нормально, — глядя на закрывающиеся двери кабины, произнес стоявший рядом с ними незнакомый мужчина. — У нас, по идее, все ровно пойдет. А вот у них дела похуже. В ту другую шахту люди тела болванчиков не скидывали. Но я слышал, что система противовеса там не совсем исправна. Могут быть проблемы.
— Ясно. Посмотрим… — пожал плечами русоволосый здоровяк.
— А тебя, Петруха, вижу, занесло в ледяные дали, — не сдержавшись, мужчина рассмеялся.
Николай молчал, уставившись на аварийные схемы, предельно понятные, но выполненные на испанском языке.
— Что, Петя, мечты о непыльной работе — такие мечты… — со смешком продолжил незнакомец.
— А он не «Петя»… Его Николаем зовут, — глядя на пол кабины, неожиданно произнес Икя.
— Мы знакомы? Разве? — негромко, с заметным напряжением в голосе, буркнул русоволосый здоровяк.
— Да ну, — рассмеялся незнакомец. — Мой брат тебе деньги сколько раз давал в долг? Три? Четыре?
— Так вы знакомы? — с наигранным изумлением вновь вмешался Коля.
— Он, в девяносто втором еще, к нам в Хантингтон приехал?
— Куда? — с любопытством спросил Икя.
— В Хантингтон Вудс, в Мичиган. Мой брат ему все способы показал, как в Детройте можно деньги заработать, не рискуя жопой… «Город-руина», «Город-призрак» — пусть говорят, рассмеялся незнакомец. — А бабло легкое там так и плавает, как сливки…
Кабина лифта остановилась, и мужчина неожиданно прервал свою речь. Не теряя времени, Островитянин шагнул в открывшиеся двери. Жилой блок все еще был окутан полумраком — работало лишь аварийное освещение.
Медленно, осторожным шагом, идя вдоль стены, обитатель Острова успел отойти лишь на несколько метров. Услышав звук открывающихся дверей кабины, он остановился, бросив взгляд в сторону второго лифта.
Увидев успевшие стать знакомыми лица, Икя облегченно вздохнул. Но прошло лишь мгновение, и в сторону открытых дверей бросились зараженные — трое или четверо. Геннадий успел нажать кнопку, чтобы направить лифт на первый уровень. Но было уже поздно — болванчики вваливались в кабину лифта один за другим. Секунду спустя, Икя смог насчитать уже шесть болванчиков.
Они теснили людей, царапали их и вгрызались зубами в человеческую плоть. Двери лифта закрылись, погрузив второй уровень в тягостную тишину.
— Давай, шевелись! — не сдержавшись, окрикнул своего тезку русоволосый здоровяк.
Не произнеся ничего в ответ, Островитянин двинулся в сторону помещения, ненадежной обители Яворского.
— Как обычно, —
Разочарованно сжав губы, потупив взгляд, обитатель Острова погрузился в подобные дреме раздумья. Растерянность ушла — она уступила место странной смеси отчаяния и чего-то иного, темного, пришедшего из глубин души.
Их пути разошлись лишь два часа назад, но Антон уже был мертв. Он смог отползти в угол, под громоздкий, привинченный к полу стол. Но болванчики успел погрызть его ноги, разорвать жилы — Яворский истек кровью.
— Давай, быстрее! — вновь окрикнул его Николай.
Двинувшись в сторону лифта, Икя спешно вернулся в кабину. Спор между мужчинами не закончился — теперь он стал лишь еще более ожесточенным.
— Ты кто такой? Я тебя не знаю, — нажав на кнопку первого уровня, взволнованно произнес Николай.
— Какой ты «Николай»?
— Совсем нажрался что ли? — с наигранной насмешкой переспросил русоволосый здоровяк, бросив взгляд в сторону закрывшихся дверей. — Ты же выпил весь спирт, что у Гены оставался?
Николай был прав, и его собеседник промолчал, расплывшись в растерянной улыбке.
— Знаешь, как говорится, что у пьяного на языке, то у других — на уме… А? — вмешался в беседу Островитянин, а затем с неожиданной уверенностью произнес. — Как тебя зовут?
— Глупости, — рассмеялся его собеседник. — Тоже напился?
— Как тебя зовут? — спокойно глядя в глаза русоволосому здоровяку, повторил свой вопрос Икя.
— Николай Плотников, конечно.
— Я тоже… Николай Плотников, — едва сдерживая ухмылку, произнес Коля.
Кабина остановилась, и двери лифта начали открываться, но пьяный незнакомец, повернулся к ним спиной. С ухмылкой глядя на Николая, он хотел что-то произнести, но, задумавшись, промолчал.
— Ты хочешь что-то сказать? — прикусив губу, спросил Икя. — Ты…
Осекшись, Островитянин замолчал. На первом уровне, за спиной незнакомца, позади мужчины стояли люди, двое. Правая глазница одного из них была закрыта кровоточащей опухолью. А серовато-бледное лицо другого было покрыто немногочисленными, но достаточно крупными темными язвами.
— Не двигайся, — с наигранным спокойствием прошептал Коля. — Я нажму на «второй уровень» — все будет в порядке…
Икя не успел протянуть руку к панели с кнопками. Резко рванув вперед, «болванчики» вцепились в мужчину, стоявшего спиной к дверям.
Коле понадобились считанные мгновения для того, чтобы крепко ухватить пальцами волосы на затылке одного из противников. Не тратя время на раздумья, Он нанес удар. Осколок слайсера задел здоровый глаз «болванчика». Но зараженный, казалось, не обращал на это никакого внимания — он лишь еще более ожесточенно впился зубами в плечо жертвы. Прошло не более двух секунд, и Островитянин повторился свой выпад — теперь осколок металла глубоко вошел в глазницу зараженного. Болванчик заревел, но не ослабил хватку. Стиснув зубы, Икя резко прокрутил осколок металла. Разворотив глазницу противника, Островитянин, не тратя время даром, сразу же резко вдавил обломок слайсера вовнутрь.