Годен к строевой!
Шрифт:
– Пошли, засери.
Протопали по коридору, подошли к крайней двери.
Ничего нового они не увидели. Те же койки, те же одеяла, те же табуретки и тумбочки.
«Везде одно и то же», - сделал верный вывод Фрол, входя в кубрик.
– Агапов!
– позвал капитан.
– А, я, товарищ капитан, - кто-то хрипел из дальнего угла.
– Ну-ка выйди к свету, а то не видно ничего. Дело есть.
Показался высокий, всего на полголовы ниже Простакова, старший сержант с картофелеобразным носом и толстыми
Леху поразил запах дорогого одеколона и внешний вид военнослужащего. Раньше он таких аккуратных солдат не видел. Даже прапорщик Поколеновяма - и тот не выглядел так опрятно в день принятия присяги, как сейчас этот старший сержант.
Капитан и сержант поздоровались!
Колени у Фрола подогнулись. После учебки это казалось чем-то ненормальным.
Валетова поразил взгляд сержанта. Он смотрел на обоих, как на куски мяса. Ладно на него, на маленького, так и на Леху глядел точно так же.
– Определи им место, - распорядился капитан, - и устрой этим рядовым поганцам праздник имени «химической тревоги».
– Серьезный или не очень?
– Абсолютно качественный, - неожиданно офицер встал по стойке «смирно». Соответственно, солдаты тоже вытянулись.
– Рядовой Простаков, рядовой Валетов, неподчинение приказам сержанта Агапова будет означать для вас немедленный арест с последующим судом в военном трибунале и переправку года на три в дисциплинарный батальон, искупать вину.
Офицер ушел. Леха тут же приземлился на крайний табурет.
– Вставай, быдло! Ты теперь моя собственность!
– заорали толстые губы.
Простаков медленно поднялся. Фрол вцепился в него.
– Леха!
– кричал Валетов.
– Стой, иначе нас посадят, Леха! Три года, ты подумай, три года в военной тюряге!
Агапов скалился, наблюдая за здоровым.
– Хочешь что-то возразить?
Они нарезали по плацу двадцать пятый, а может, и тридцатый круг. Кислорода постоянно не хватало. Противогаз с нормально работающими клапанами - вещица из арсенала дьявола.
В бахилах хлюпало, Фрол чувствовал, что он медленно, но верно высыхает.
– Последний круг, - обнадежил Агапов, стоя на середине.
От радости Леха прибавил, пробежал последние метры, остановился перед сержантом и стал снимать с себя противогаз.
– Э! Почему прибежал один! Военные спортсмены финишируют вместе. Еще пять кругов.
Простаков снова надел резинку на морду, как раз и Валетов подгреб. Фрол хотел остановиться, но сержант орал «бегом!», и отдыхать не пришлось.
Отмотав определенное им наказание, солдаты подбежали к сержанту, чуть ли не взявшись за руки.
Срывая с себя резину, Фрол ощущал прилив дикой, необузданной радости. Он справился с испытанием, он смог. Кислород ворвался в кровь через частые хрипы. Голова закружилась. Он жил. Леха глядел на небо. Высоко ласточки летают. Счастливые.
– Кто разрешал снимать
– Старший сержант лыбился не по-доброму.
Они снова бегут по плацу, вдалбливая через ноги простую истину. Без приказа ничего в армии не делается.
Простаков по окончании процедуры стал умнее.
– Все, товарищ сержант, можно снимать?
– противогаз мешал говорить, но он потерпит. Неужели им придется отрабатывать еще за что-то?
Фрол стоял еле живой рядом со здоровяком.
– Все?
– выл он.
Агапов заложил руки за спину.
– Не сержант, а «ваше благородие». Запомните, я для вас «ваше благородие», и помолчите, вы мешаете мне думать, - Агапов походил из стороны в сторону, затем подошел и начал заглядывать через стекла противогазов в глаза каждому. Вот они, маленькие черненькие глазки недоноска. В них ум и злость, но главное - просьба пощадить. Рядом с киндерсюрпризом здоровый, что у него… - А!
– сержант отшатнулся. Красные нечеловеческие зырялки впендюрились ему в мозгульки.
– Тебе плохо? Снимайте все с себя на хер.
Простаков стащил чехольчик, и сержант поспешил снова посмотреть на него. Ничего, все нормально. Показалось, наверное, насчет глаз.
На Фрола было жалко смотреть. От него осталась только душа, все тело целиком съел общевойсковой защитный комплект - ОЗК, состоящий из противогаза, плаща, бахил и перчаток.
У Лехи из резинового чулка вылилось на асфальт с литр. С Фрола ведро.
– Свернуть защиту, - скомандовал сержант.
Мешочки, из которых им пришлось доставать чулки и плащ, были очень узкими. В них определенно не могла поместиться вся резина. Фрол ковырялся с бахилами, пытаясь утрамбовать их, но безрезультатно.
Тем временем Простаков решил стать настоящим солдатом и задал вопрос:
– Товарищ «ваше благородие», а противогазы, они от вредных газов защищают или только так - лицо прикрывают, чтоб труднее дышать?
Агапов, как всякий послуживший солдат, ставший великим педагогом, нашелся, что ответить:
– Можно без «товарищ». Просто «ваше благородие». Повторите вопрос, товарищ солдат.
Леха повторил.
– Да, - Агапов чмокнул толстыми губами и вытащил из-за пазухи небольшой флакончик. Пшикнул из него в рот.
– Освежает дыхание. Ну-ка, открой пасть.
Леха открыл.
Агапов приблизился и сморщил нос.
– Воняет снизу.
– И, не пожалев, истратил немного освежителя, едва смочив ширинку Простакову.
– Что-то надо делать с личной гигиеной. Теперь к вопросу. Противогаз, рядовой Простаков, - это как волосы на яйцах. Прикрывают, но ни хера не защищают.
Валетов слушал одним ухом. Он силился хоть как-то впихнуть защиту в чехлы, но ничего не выходило. Понаблюдав за ковыряниями обреченного на неудачу, Агапов снова пшикнул себе в рот и Простакову на штаны.